Образы детей в творчестве А.П.Чехова.


ОБРАЗЫ ДЕТЕЙ В ТВОРЧЕСТВЕ
А.П.ЧЕХОВА












Литературная деятельность А.П.Чехова, как всякого большого писателя была чрезвычайно многосторонней, а художественное мастерство его было очень многогранным. Оно принимало различные формы в зависимости от материала, тематики и целей, какие ставил перед собой Чехов.
Предметом моего исследования является лишь одна сторона творчества Чехова, только одна его тема, но тема очень занимательная и значительная в своём роде: это тема о детях, о подрастающем поколении.
А.П.Чехов никогда не считал себя детским писателем (о чём он писал в письме к Г.И.Россолимо от 21 января 1900года) и собственно для детей предназначал лишь 2 своих рассказа: «Каштанка» и «Белолобый», но он проявлял глубочайший интерес к детской психологии, к семейному и общественному быту детей и к вопросам воспитания.
Вопрос о подрастающем поколении занимает большое место в I периоде творчества Чехова, относящемся к 80-ым годам XIX века, точнее к шестилетию: с 1883 по 1888 года. Позднее, в 90-ые годы и в начале XX века, лишь изредка этот вопрос затрагивается Чеховым: так, он возвращается к нему в 1892 году(рассказ «После театра») и в 1897 году (рассказ «Мужики»), но это были уже отдельные эпизоды в его творческой работе: почти всё своё внимание в эти годы он переключает на проблемы, связанные с жизнью взрослых.
Чехов написал 23 рассказа, в которых центральными героями являются дети и подростки и в которых нашли себе место все возрасты от 2 до 17 лет. Кроме того, Чехов уделил несколько страниц детям и подросткам в очерке «Сахалин».
Рассказы Чехова о детях строятся обычно как сценки; в них преобладают прямая речь, лаконичные, экспрессивные диалоги. Авторское начало выражено ив самой этой конструкции, и в ремарках, и в описаниях, подчёркивающих интонационное многообразие детской речи, эмоциональность восприятия и поведения детей, изменчивость их настроения.
Во всех этих рассказах Чехов вводит читателей в специфический, мало изученный мир, в область постепенного формирования человеческой личности в детстве, отрочестве и ранней юности.
С.Т.Аксаков, Л.Н.Толстой, Н.М.Гарин-Михайловский, А.М.Горький, Ф.В.Гладков ставили себе подобную задачу. Но Чехов подошёл к разрешению этой задачи по-своему. Для того, чтобы показать детскую психику наиболее полно, он взял для своих произведений не жанр автобиографической повести, а жанр коротенького рассказа. Несомненно и то, что вся современная Чехову система воспитания была хорошо знакома ему по личному опыту: он изведал её на себе, в своей семейной и школьной жизни. Но всё же основной материал для детских рассказов дали Чехову разносторонние наблюдения над бытом различных слоёв общества, с которыми он соприкасался в 80-ые годы XIX века: над бытом мещанства, чиновничества, интеллигенции, ремесленников и крестьян. Это и обусловило широту творческого охвата Чехова и большое разнообразие изображённых им детских характеров.
Как всякий писатель-реалист, Чехов, следуя традициям реализма, в рассказах, посвящённых как детям, так и взрослым, ставил своей задачей раскрыть правдиво и полно человеческую психику, но его интересовали не исключительные натуры, а заурядные, обыкновенные люди. В рассказах, рисующих детей, Чехов говорит о том. Что чаще всего можно было наблюдать в жизни. Образы его детей-героев имеют очень широкое, обобщающее значение: по этим рассказам современный читатель может представить себе, как воспитывалось подрастающее поколение в условиях дореволюционной жизни, в 70-80-ые годы XIX века.
А вместе с тем рассказы Чехова о детях являются убедительным свидетельством художественного мастерства Чехова, сумевшего подметить и правдиво, ярко изобразить черты, наиболее характерные для того или иного детского возраста.
В 23 рассказах Чехова о подрастающем поколении нашли отражение все 5 основных ступеней психического развития детей, о которых принято говорить в нашей современной психологической науке:
I ступень – преддошкольный возраст (от 1 до 3 лет);
II ступень – дошкольный возраст (с 3 до 7 лет);
III ступень – младший школьный возраст (с 7 до 10 лет);
IV ступень – подростковый возраст (с 11 до 14 лет);
V ступень – ранняя юность (с 14 до 17 лет).
Чехов всегда точно указывает возраст детей-героев рассказов, что даёт возможности расположить эти рассказы по указанным 5 группам.
Вместе с тем типичные образы детей у Чехова всегда даны в «типичных обстоятельствах», всегда социально обусловлены: читателю каждый раз ясно, к какой общественной среде принадлежат дети и как в их характерах отразилось влияние той или иной общественной среды.
Типичны и эпизоды, которые лежат в основе чеховских рассказов. Чехов с большим искусством строит рассказ на таком эпизоде, который даёт достаточный простор и для раскрытия детского характера, и для показа общественных условий, формирующих этот характер.
Но не следует думать, что Чехова интересуют дети только в психологическом плане: рассказы Чехова о детях обычно имеют общественную направленность и ставят перед собой педагогические вопросы.
Чехов был не только психологом, но и педагогом. Свидетельством его глубокого интереса к вопросам воспитания, особенно в 80-ые годы, являются его письма к братьям, к А.С.Суворину и др., где Чехов выясняет нормы культурного поведения и говорит о необходимости борьбы с пережитками мещанской психики.
Педагогические взгляды Чехова шли вразрез с господствовавшей в его время системой воспитания и, естественно, были прогрессивны.
Испытав на самом себе суровый, или, по выражению Чехова, «каторжный» режим семейного воспитания, пережив бездушный формализм казённой гимназии, Чехов был решительным противником семейного гнёта, деспотизма, чинопочитания, религиозной обрядности, катковского классицизма – всего того, что стесняло свободное развитие личности ребёнка и подростка.
Говоря о том, как же представлял себе Чехов новую систему воспитания, необходимо учитывать общественно-политические условия эпохи: реакционную политику правительства Александра III, спад в 80-ые годы революционных настроений среди молодёжи и в связи с этим неясность перспектив дальнейшего общественного развития у многих писателей-пятидесятников.
Всё это не могло не отразиться на педагогических взглядах Чехова, на его отношении к вопросу об общественных целях воспитания подрастающего поколения.
Когда в 1886 году в письме к брату Николаю Павловичу Чехову писатель поставил вопрос о том, каким требованиям должны отвечать «воспитанные люди», он ограничился перечислением следующих качеств:
умение считаться с интересами другого человека;
снисходительность;
мягкость;
вежливость;
уступчивость;
сострадание;
уважение к чужой собственности;
искренность;
чувство собственного достоинства и т.п.
Как ни важны эти качества в обществе, они не выходят за пределы личной и домашней жизни. Что же касается общественных задач воспитания и определённых ими норм общественной жизни, то они выяснились для Чехова, так же как и для многих его современников, значительно позднее – во II-ую половину XIX и в начале XX века, в связи с развитием рабочего и революционного движения на новом общественном подъёме, завершившимся революцией 1905 года.
Основная проблема, нашедшая художественное выражение в 23 рассказах Чехова, посвящённых детям, это проблема о соотношении между ростом личности ребёнка и воздействием на него общественной и семейной среды. Изучение этих рассказов даёт возможность установить, какие характерные особенности указывал Чехов для каждого из пяти перечисленных выше периодов детского развития, а с другой стороны, в чём он усматривал влияние окружающей среды на формирование характера подростка и как расценивал это влияние, исходя из своих прогрессивных педагогических взглядов.
У Чехова меньше всего рассказов, относящихся к первым двум периодам, представляющим для понимания взрослого человека наибольшие трудности.
I. О первом («предшкольном») этапе развития детской психики говорит лишь один рассказ Чехова – «Гриша».
В 1886 году В.Билибин, секретарь редакции журнала «Осколки», предложил А.П.Чехову написать рассказ о «психологии ребёнка 2-4 ёх лет». Это заинтересовало Чехова.
В чём своеобразие психологии ребёнка? Как воспринимает он привычные для нас явления действительности? – вот вопросы, которые волновали Чехова сейчас.
Для того, чтобы отчётливее показать это своеобразие, Чехова придумывает следующую ситуацию: маленький мальчик, живший до сих пор в тесном кругу родной семьи, весной, когда стало тепло, попадает на улицу и видит много нового, ему непонятного; разумеется, что внимание его обострено, и он пытается разобраться в новой обстановке.
Гриша, «маленький пухлый мальчик, родившийся два года и восемь месяцев тому назад», всю зиму жил дома и «знал один только четырёхугольный мир, где в одном углу стоит его кровать, в другом – нянькин сундук, в третьем – стул, а в четвёртом – горит лампадка».
Он по-своему понимает этот мир, где, кроме Гриши и няни, бывают мама, папа, тётя, кошка, где стоят кресла, висят часы.
В его понимании много наивности и субъективизма: Гриша рассматривает людей и вещи главным образом по отношению к себе, к той роли, какую они играют в его жизни. «Няня и мама понятны: они одевают Гришу, кормят и укладывают его спать». Понятны и часы: они существуют для того, чтобы «махать маятником и звонить».
Правда, не всё в своём маленьком мире Гриша может объяснить. Так, загадочными представляются ему папа, существующий неизвестно для чего, и тётя, которая то появляется, то исчезает.
В общем всё же Гриша достаточно приспособлен в своей домашней обстановке и чувствует себя в ней спокойно. Но вот весной, в апреле, он оказался с няней на одном из бульваров: «В этом новом мире, где солнце режет глаза, столько пап, мам и тёть, что не знаешь, к кому и подбежать». Здесь много непонятного и даже страшного, и Гриша делает попытки это новое объяснить и сообразно с этим действовать.
В объяснении нового он исходит из своего прежнего опыта. Через бульвар перебегают две собаки, а для Гриши это «2 большие кошки с длинными мордами, с высунутыми языками и с задранными вверх хвостами. Гриша думает, что и ему тоже нужно бежать, и бежит за кошками». «Вот какая-то няня сидит и держит маленькое корыто с апельсинами. Гриша проходит мимо неё и молча берёт себе один апельсин», за что няня хлопает его по руке и обзывает дураком.
Ему нравится высокий человек со светлыми пуговицами, знакомый его няньки, начавший с ней разговаривать, и он зовёт его гулять. «Пойдём! Пойдём! – кричит он ему, дёргая за фалду. – Куда пойдём? – спрашивает человек. – Пойдём, - настаивает Гриша ».
Самое же непонятное для Гриши – странное поведение няньки. Она ведёт человека со светлыми пуговицами и Гришу к своей знакомой, которая живёт в комнате, где много дыма, пахнет жарким, а знакомая стоит у печки и жарит котлеты.
Нянька, кухарка и человек со светлыми пуговицами пьют водку, едят пирог, и «человек обнимает то няньку, то кухарку», дают Грише и пирога, и водки, а он таращит глаза, морщится, кашляет и долго потом машет руками, а кухарка глядит на него и смеётся.
Когда Гриша возвращается домой, то, взбудораженный новыми впечатлениями, он не может спать и плачет, а мать, решив, что он, верно, покушал лишнее, даёт ему ложку касторки.
Рассказ «Гриша» представляет большой интерес и в психологическом, и в педагогическом отношении. Чехов прекрасно показал своеобразие пробуждающегося сознания маленького мальчика и ту обывательскую обстановку, впечатления от которой врываются в душу ребёнка и оказывают на неё своё глубокое влияние.
Но воспитывающее воздействие этой новой обстановки, как видно из финальной сцены. Проходит вне контроля матери, совершенно не разбирающейся в том, что делается с её ребёнком.
II. Рассказ «Событие» переносит читателя во второй период детского развития, в дошкольное детство. Здесь педагогические задачи поставлены Чеховым с большей определённостью.
Нина, четырёхлетняя девочка, и Ваня, мальчик лет 6, имеют. Сравнительно с Гришей, значительно больший жизненный опыт, они признают законным существование папы и дяди, хорошо отличают собаку от кошки, хотя ещё не особенно тверды в относящейся к этим животным терминологии, поэтому говорят: «кошка ощенилась!» Так определяют они событие, выбившее их из колеи, отодвинувшее на задний план обычные занятия и игры и оставившие большой след в их душевной жизни.
Наряду с возросшей сознательностью они отличаются от детей преддошкольного возраста и большей активностью: они не только воспринимают и по-своему объясняют действительность, но вмешиваются в неё. И это даёт им возможность оценивать других людей, вырабатывает у них представления о том, что хорошо и что плохо.
Они горят желанием помочь новорожденным котятам, для чего приносят им мяса и молока, делают безуспешные попытки открыть у них глаза, достают картонки из-под шляп, чтобы построить котятам домики. Затем, решив, что если у котят есть мать. То должен быть и отец, они разыскивают в кладовой большую темно-красную лошадь с оторванным хвостом и поручают её как отцу следить за поведением своих детей.
Их тревожит не только настоящее, но и будущее котят. «Они порешили, что один котёнок останется дома при старой кошке, чтобы утешать свою мать, другой поедет на дачу, третий будет жить в погребе, где очень много крыс».
Так, опираясь на свой маленький опыт, фантазируют дети. Они целиком ушли в новую игру. «Кроме ящика с котятами, Ваня и Нина не хотят знать никакого другого мира. Радость их не имеет пределов».
И тем больше изумляет и возмущает детей отношение к «событию» взрослых. Когда Ваня решил поиграть с котёнком на письменном столе отца, оказывается, «к великому удивлению Вани. Папа не разделяет его симпатии к котятам и, вместо того. Чтобы прийти в восхищение и обрадоваться, он дёргает Ваню за ухо и кричит: «Степан, уберите эту гадость!»
Волнение детей достигает высшей степени, когда собака Неро подошла к ящику и съела котят. «Детям кажется, что все люди, сколько их есть в доме, всполошатся и набросятся на злодея Неро. Но люди спокойно сидят на своих местах и только удивляются аппетиту громадной собаки. Папа и мама смеются »
Конечно, в переживаниях Вани и Нины много детской наивности, но их любовь и сострадание активны, негодование искреннее, и когда ночью они думают об обиженной кошке и жестоком, наглом, ненаказанном Неро, читателю становится ясно, что ничтожное в глазах взрослых событие было для детей подлинной школой жизни и что родители, проходящие мимо таких «событий», совершают большую ошибку.
Именно такой педагогический смысл вложил в рассказ и Чехов. Обычно скупой в комментариях к своим рассказам, предоставляющий выяснять их идейное содержание самому читателю, Чехов на этот раз счёл необходимым дать разъяснение и тем самым подчеркнул, что он придаёт рассказу большое педагогическое значение.
«В воспитании и в жизни детей, - говорит Чехов в рассказе «Событие», - домашние животные играют едва заметную, но, несомненно, благотворную роль Мне даже иногда кажется, что терпение, верность, всепрощение и искренность, какие присущи нашим домашним тварям, действуют на ум ребёнка гораздо сильнее и положительнее, чем длинные нотации сухого и бедного Карла Карловича или же туманные разглагольствования гувернантки, старающейся доказать ребятам, что вода состоит из кислорода и водорода».
Читатель не только чеховской эпохи, но и нашего времени, обратившись к воспоминаниям своего детства, вероятно, найдёт случаи, вполне подтверждающие справедливость и педагогическую ценность этой мысли Чехова.
III. Наибольшее внимание Чехов уделил третьему периоду развития детской психики – младшему школьному возрасту, детям 7-11 лет. Здесь мы имеем 13 произведений, очень различных по сюжетам. По социальной среде, в них изображаемой, и по характерам детей. Это – «Кухарка женится», «Детвора», «Накануне поста», «На страстной неделе», «Беглец», «В приюте для престарелых», «Ванька», «Степь», «Житейская мелочь», «Отец семейства», «Не в духе», «О драме», «День за городом».
Первый вывод, какой можно сделать по этим рассказам, что дети 7-11 лет в значительно большей степени, чем в предшествующем возрасте, помимо личного своего мирка. Начинают глубоко интересоваться жизнью других людей, стремятся понять взрослых, пока, правда, только тех, с которыми они непосредственно сталкиваются.
Недостаток опыта приводит детей, особенно семилеток, к наивным выводам.
Вот рассказ «Кухарка женится». «Гриша, маленький мальчик, семилетний карапуз, стоял около кухонной двери, подслушивая и заглядывая в замочную скважину. В кухне происходило нечто, по его мнению, необыкновенное, доселе невиданное». Оказывается, кухарка Пелагея «женится». Гриша внимательно рассматривает жениха, «большого, плотного мужика, в извозчичьем кафтане, рыжего, бородатого, с большой каплей пота на носу», старуху-няньку, выступающую в роли свахи, почему лицо у ней «было серьёзно и в то же время сияло каким-то торжеством», и невесту, кухарку Пелагею, на лице которой Гриша «видел целую иллюминацию: оно горело и переливало всеми цветами, начиная с красно-багрового и кончая смертельно-бледным».
Гриша в течение нескольких дней следил за ходом сватовства и никак не мог понять, почему Пелагея поддаётся уговорам няньки: «Жениться на этом страшном извозчике с красным носом и в валенках фи!» Особенно ему было жаль Пелагею, когда тотчас же после свадьбы извозчик, придя утром на кухню, взглянул сурово на молодую жену, попросил Гришину маму приглядывать за Пелагеей и даже взял её деньги: «рубликов пять в счёт ейного жалованья». Грише было совершенно непонятно, почему после свадьбы извозчик «получил право на поведение и собственность» Пелагеи. Грише страстно, до слёз захотелось приласкать эту, как он думал, жертву человеческого насилия. Выбрав в кладовой самое большое яблоко, он прокрался на кухню, сунул его в руку Пелагее и опрометью бросился назад.
Гриша, естественно, ещё не мог понять всей сложности положения и переживаний Пелагеи, но эпизод с Пелагеей был очень значительным событием в его жизни. Он заставил Гришу выйти из сферы числа личных переживаний, подумать о судьбе личных интересов, подумать о судьбе других людей, переключаться, насколько это для него было возможно, в их переживания. Ясно, что всё это чрезвычайно содействовало моральному воспитанию ребёнка.
В рассказе «Детвора» Чехов показывает, как в возрасте от 7 до 10 лет начинают проявляться индивидуальные особенности в характерах детей.
Папы, мамы, тёти Нади нет дома
В ожидании их возвращения, Гриша, Аня, Алёша, Соня и кухаркин сын Андрей играют в лото. Играют на деньги. Ставка – «копейка». На игру дети реагируют каждый по-своему. Если шестилетняя Соня относится к выигрышу безразлично и «кто бы ни выиграл, одинаково хохочет и хлопает в ладоши», то девятилетний Гриша и восьмилетняя Аня испытывают в игре чувства, хорошо знакомые взрослым: корыстолюбие и самолюбие. Самый большой азарт написан на лице у Гриши. «Страх, что он может не выиграть, зависть и финансовые соображения наполняют его стриженую голову». «Сестра его Аня, девочка лет восьми, тоже боится, чтобы кто-нибудь не выиграл Копейки её не интересуют. Счастье в игре для неё вопрос самолюбия ». А кухаркин сын Андрей «стоит неподвижно и мечтательно глядит на цифры Он весь погружён в арифметику игры, в её несложную философию: сколько на этом свете «разных цифр и как они не перепутаются!»
Эти индивидуальные различия детей имеют ещё зачаточный характер, и деньги представляют для них условную ценность. Когда, утомлённые игрой, дети засыпают на маминой постели, «возле них валяются копейки, потерявшие свою силу впредь до новой игры». А главное, индивидуализация характеров ещё не касается социальных отношений. Кухаркин сын Андрей для хозяйских детей ещё равноправный партнёр, товарищ в общей игре, и они ничего не имеют против того, чтобы на маминой постели и он «примостился заодно с ними».
Эта общность интересов детей, независимо от различий в их социальном положении, подчёркнута Чеховым в самом заглавии рассказа, имеющем обобщающий смысл: «Детвора».
В рассказах, рисующих младший школьный возраст, с особенной ясностью ставится основная, интересующая Чехова проблема, проблема формирования детского характера под воздействием семейной и общественной среды.
Это воздействие часто бывает стихийным, определяется той бытовой обстановкой, в какой живут дети, а бывает и осознанным, целенаправленным, продиктованным теми или иными педагогическими взглядами родителей и воспитателей.
В рассказах Чехова показана и та, и другая форма воспитательного воздействия. Влияние первого рода, влияние на детей традиционного устойчивого мещанского быта, показано Чеховым в рассказах «Накануне поста» и «На страстной неделе».
Чехов хорошо знал этот быт с детских лет. Известно, какое большое место в семье Павла Егоровича Чехова имело пунктуальное выполнение религиозных обрядов, принудительное участие сыновей в церковном хоре, строгое соблюдение постов, почтительное отношение к родственникам и к особам духовного звания.
Чехов на собственном опыте убедился в том, как крепко оседают в душе ребёнка эти изо дня в день повторяющиеся впечатления и как трудно потом от них освобождаться.
Недаром прочные навыки, создаваемые этим влиянием традиционного быта, Чехов называл потом духовным «рабством».
В известном письме к А.С.Суворину, говоря о «молодом человеке, воспитанном на чинопочитании, целовании поповских рук, поклонении чужим мыслям, благодарившем за каждый кусок хлеба, много раз сеченном », он заканчивает историю этого молодого человека, под которым он подразумевает, прежде всего, самого себя тем, что «этот молодой человек выдавливает из себя по капле раба и проснувшись в одно прекрасное утро, чувствует, что в его жилах течёт уже не рабская кровь, а настоящая, человеческая».
Эту порабощающую власть мещанского быта, воздействие обывательских моральных правил и религиозной обрядности и раскрывает Чехов в рассказах «Накануне поста» и «На страстной неделе».
Красочные детали этих жанровых сцен: заговенье, зелёные поклоны домашней прислуги в «прощеное воскресенье», возведённые в обязательный обряд, церковная исповедь, причастие и т.п. показаны в остром восприятии детей 7-8 лет. Это позволило Чехову с поразительной правдивостью и яркостью характеризовать старую обывательскую жизнь и дать типичную картину вредного, принижающего воздействия мещанского быта на подрастающее поколение.
Раскрывая психологию детей младшего школьного возраста, Чехов интересовался не только вопросом о влиянии на них устоявшегося быта, в котором изо дня в день находятся дети, но также и вопросом о том, что они переживают, попадая из привычной среды в новую обстановку.
Здесь в основе художественных сообщений Чехова лежал его собственный опыт.
Процесс формирования личности под воздействием изменяющихся условий был пережит самим Чеховым, когда семья его после разорения покинула Таганрог, ион в 15 лет был предоставлен сам себе. Естественно, что этот процесс привлёк его пристальное внимание, когда он, как писатель, присматривался к окружающим его людям.
По окончании Московского университета Чехов сошёлся с известным в то время земским врачом П.А.Архангельским, который заведовал Чикинской больницей (близ города Воскресенска). Чехов любил бывать в этой больнице, наблюдал. Как идёт приём больных, и сам выступал в роли врача. Большинство больных были местные крестьяне, и среди них были и дети.
Для крестьянских детей, выросших в глухой деревне, выросших в глухой деревне и ничего ещё не видевших на своём коротком веку, первое посещение больницы было событием очень большого значения. Что они переживают, столкнувшись с совершенно новой для них обстановкой, и как новые впечатления влияют на детей? Этот вопрос Чехов поставил в рассказе «Беглец».
Пашка, семилетний крестьянский мальчик, оставлен в больнице на операцию. Он колеблется между двумя чувствами: ему страшно остаться в больнице одному без матери, а с другой стороны, доктор обещает ему показать живую лисицу и поехать с ним на ярмарку за леденцами.
Чехов с поразительным мастерством рисует шаг за шагом все переживания своего маленького героя.
Всё поражает его в больнице. Когда фельдшерица повела Пашку наверх, в палату, «шёл он и, разинув рот, глядел по сторонам» «Лестница, полы и косяки – всё громадное, прямое и яркое – были выкрашены в великолепную жёлтую краску и издавали вкусный запах постного масла. Всюду висели лампы, тянулись половики, торчали в стенах медные краны. Пашке понравилась кровать, на которую его посадили, и серое шершавое одеяло »
Новым и чрезвычайно интересным для Пашки было и больничное платье, в которое его одели, и миска с жирными щами, и доктор, и сиделка, и больные. НО ещё больше в больнице оказалось непонятного и страшного. Ночью, когда из палаты мимо мальчика стали выносить только что умершего больного, Пашка, обезумев от страха, бросился бежать во двор и, увидев в освещённом окне доктора, без чувств повалился на ступени крыльца докторского дома.
Драматическая концовка этого рассказа вполне оправдана. Естественно и то, что маленький мальчик, неожиданно попавший в совершенно новую среду, оставшись без матери, предоставленный самому себе, увидевший рядом с собой болезни и смерть, не мог выдержать страшных впечатлений, а взрослые (персонал больницы) не проявили к нему достаточно бережного отношения.
Чехов не делает в рассказе никаких психолого-педагогических выводов: он ставит лишь один вопрос, предоставляя решить его читателю.
Та же тема формирования личности ребёнка под воздействием новой среды ставится Чеховым в рассказах «Ванька» и «В приюте для престарелых и больных», но только тема эта в указанных произведениях раскрывается в более остром социальном плане.
Рассказ «Ванька» представляет собой резкий протест Чехова против широко распространённой в его время эксплуатации детского труда. Крестьянский мальчик Ванька Жуков, сирота, лишившийся отца и матери, отдан в город, в ученье сапожнику Алёхину. Жизнь Ваньки у сапожника – постоянная каторга: тяжёлый труд и днём и ночью, недоедание, грубое обращение хозяев и подмастерьев, постоянное битьё «чем попадя». И может быть, самое ужасное в жизни Ваньки – безысходность его положения: помощи нет, и ждать её не то кого. Новая среда не только создала для Ваньки невыносимо тяжёлые условия существования, не только лишила его скудных радостей деревенской жизни, о которых он с удовольствием теперь вспоминает, но и оказывает на него вредное моральное влияние: «Подмастерья надо мной надсмехаются, посылают в кабак за водкой и велят красть у хозяина огурцы». Это же нормы жизни, Которые систематически воспринимаются Ванькой в мастерской и которым, наверное, он сам будет следовать, когда пройдёт школу жизни и станет впоследствии подмастерьем и мастером.
В наиболее развёрнутой форме педагогические проблемы были поставлены Чеховым в рассказе «Дома».
Прокурор окружного суда узнаёт от гувернантки, что его сын Серёжа, мальчик семи лет, курит. Прокурор – человек образованный. Он не применяет к сыну ни телесного наказания, ни других аналогичных приёмов, обычных в мещанской среде. Отец считает необходимым действовать на сознание ребёнка, доказать ему вред курения и сначала пользуется для достижения этой цели логическими доводами, а потом, убедившись, что логика на Серёжу не действует, обращается к миру художественных образов, доступных детскому пониманию и импровизирует сказку, наглядно иллюстрирующую гибельные последствия курения. Изобретательность прокурора достигает цели: сказка произвела на Серёжу сильное впечатление. «Минуту он глядел задумчиво на тёмное окно, вздрогнул и сказал упавшим голосом:
- Не буду больше курить »
IV. Для Чехова 80-ых годов свойственно следующее: в рассказах о детях он видел основную свою задачу не в том, чтобы предлагать какую-то новую, вполне разработанную систему воспитания, а в том, чтобы бороться со старой системой, с теми грубыми методами, которые отравляли его собственное детство и которые он считал отжившими и вредными.
Телесное наказание, широко применяемое в обывательской семье, писатель считал губительным вдвойне: оно портило ребёнка, унижая его в собственных глазах и прививая ему черты забитости и страха, но портило и воспитателей, так как делало их самодурами, деспотами, применяющими меры строгости и тогда, когда в этом не было совершенно никакой необходимости.
V. Последнему периоду в формировании личности детей, периоду ранней юности, Чехов посвятил три рассказа: «Репетитор», «После театра», «Володя».
В рассказах Чехова о детях проявились основные черты его художественного творчества:
лиризм, связанный с его гуманностью, любовью к родине и верой в прогресс в то, что жизнь будет прекрасна через 200-300 лет, и, с другой стороны,
юмор, переходящий в сатиру, в обличение всего того, что мешает расцвету в жизни правды, свободы, красоты.
В этих рассказах Чехов предстаёт перед нами как писатель-гуманист, проникнутый нежной любовью к детям. Но любовь Чехова к детям проявилась в полном их понимании и в стремлении привлечь внимание взрослых к своеобразию их душевной жизни.
Передавая переживания детей, Чехов как бы перевоплощается в своих маленьких героев и смотрит на мир их глазами. Вместе с Гришей, заглядывающим через замочную скважину в кухню, он описывает кухарку, няньку и извозчика и описывает их так, как мог воспринять и понять виденное маленький мальчик.
Вместе с Ваней и Ниной (рассказ «Событие») он любуется новорождёнными котятами:
«- Какие маленькие! – говорит Нина, делая большие глаза и заливаясь весёлым смехом. – Похожи на мышов.
- Раз, два, три, - считает Ваня.– Три котёнка. Значит, мне одного, тебе одного и ещё кому-нибудь одного » С точки зрения крестьянского мальчика Ваньки Жукова, недавно приехавшего из деревни и живущего деревенскими впечатлениями, Чехов описывает в письме дедушке Москву: «А Москва город большой. Дома всё господские и лошадей много, а овец нету и собаки не злые. Со звездой тут ребята не ходят, и на клиросе петь никого не пущают, а раз я видел в одной лавке, на окне крючки продаются прямо с леской и на всякую рыбу очень стоящие »
Отмечая комическое в поведении детей. Чехов не смеётся над ними, так как понимает закономерность их наивности, а главное – любит детей, любуется маленьким Гришей, сочувствует смелым замыслам Чечевицына, именующего себя «Монтигомо-Ястребиный коготь», искренне жалеет Ваньку Жукова.
Это придаёт особую окраску чеховскому юмору в рассказах о детях.
Когда свой смех Чехов направляет на семейный деспотизм, на защитников порки, на футлярность гимназических педагогов, юмор переходит в сатиру.
















ЛИТЕРАТУРА:
Трунев Н.В., О языке письма Ваньки Жукова. (По рассказу А.П.Чехова «Ванька») – «РЯШ», 1954, №4, с. 30-32.
Бабушкина А., История русской детской литературы, М., Учпедгиз, 1948, с. 431-441.
Корнейчик Т.Д., А.П.Чехов о воспитании. (К 50-летию со дня смерти) – «Советская педагогика», 1954, №5, с. 85-94.
«А.П.Чехов», Рекомендательный указатель литературы, М., 1955.
Автор работы - учитель литературы сош № 1 БОЧКОВА А.В.




15

Приложенные файлы


Добавить комментарий