Урок по истории Кубанского казачьего войска. Подвиг сотни Гречишкина


« Утверждаю »
Зам. Директора Кропоткинского казачьего кадетского корпуса
им. Г.Н. Трошева по ВиВФР________ В.А.Кошельник«» __________2017 г
ПЛАН-КОНСПЕКТ ОТКРЫТОГО УРОКА
ПО ВОСПИТАНИЮ КАЗАЧЬЕЙ ДОБЛЕСТИ
Тема занятия: Подвиг сотни ГречишкинаУчебная цель: Сформировать у воспитанников чувства гордости за героев ККВ. Привитие любви к малой Родине.
Метод проведения занятия: рассказ, опрос воспитанников
Взвод 51,52
Дата проведения занятия: «___»2017 года
Учебные часы: 1 час
Место проведения: Учебный класс.
ПОДВИГ, О КОТОРОМ ПОМНЯТ
Встань, слава, не будь мертва!
Кубань – древняя земля, место обитания многих народов, сменивших на протяжении веков один другого. И вот уже восьмое поколение русских людей живет здесь. Русские люди, придя практически на безлюдную, дикую, заросшую тернами и камышом землю, за 200 лет превратили ее в благородный край – «Жемчужину России». Но тогда, 200 лет назад, на этой земле надо было утвердиться. Защитить ее окраину, ее границу, которой была река Кубань.

Андрей Гречишкин – сын одного из основателей ТифлисскойАндрей Леонтьевич Гречишкин родился в семье первого командира Кавказского линейного полка есаула Леонтия Ивановича Гречишкина, одного из первых основателей станицы Тифлисской. Когда и где он родился – сведений не сохранилось, но, скорее всего на Дону. С малых лет, постоянно находясь среди казаков, Андрей вместо сказок слушал казачьи былины, учился владеть конем и оружием. По настоянию отца, не постигшего тайны грамоты, он изучал еѐ по церковным книгам у станичного дьячка, а позже у полковых писарей. Летом верхом на лозине «казаковал» по пыльным улицам станицы, а с наступлением снежных зим, катался на санках с Руднева Кургана. Подросткам, как и все его сверстники, Андрей принимал участия в скачках на станичном выгоне, а позже состязался в рубке лозы глиняного чучелка, а затем и в стрельбе из ружья. И бывало, получал призы: отрез материи на черкеску или бешмет. Иногда же наградой была уздечка или плетка. И какое счастье святилось в глазах Андрея, идущего по станице с заработанной наградой на зависть своим сверстникам.
Местное начальство и ветераны былых походов поощряли ратные игрища, ибо среди казаков воспитание молодого поколения основывалась в основном на приданиях былой славы – на вере, на удальстве и молодечестве, вырабатываемых в постоянных военных упражнениях и состязаниях.
Женат был на местной казачке, детей не имел. Бог не обидел его не природным умом, не казачьей удалью. Личное хозяйство имел справное, в котором содержал двух верховых лошадок кабардинской породы. Молодой казак Андрей Гречишкин имел уже офицерский чин.
Местный сотник
В начале сентября 1829 года начальник правого фланга Кавказской линии генерал- майор Антропов, получил от разведки известия, что, не смотря на приближающейся конец русско-турецкой войны, турецкая агентура сумела подтолкнуть темергоевских князей Айтековых Шумара и Джембулата к нападению на Кардонную линию с целью отвлечения российский войск. В это же время командир кавказского линейного казачьего полка майор Роберт Карлович Васмунд получив сведенья от мирных горцев о сборе темергоевских князей для набега на линию и не получая об этом известий от Антропова ни от Пирятинского, решил самостоятельно провести разведку степной местности за Кубанью.
Находясь в своей штаб – квартире, которая по прежнему размещалась в станице Тифлисской, Васмунд вызвал к себе местного сотника Андрея Гречишкина, и приказал ему сделать разведывательный рейд по междуречью Кубани и Степного Зеленчука (река Терс) с целью проверки полученных им сведений о сборе горцев для набега.
Месть за поражения
Молодой казак Андрей Гречишкин имел уже офицерский чин и часто вел в бой вверенных ему казаков. Со временем молва о его храбрости и великодушии разнеслась не только по соседним станицам, но и по закубанским аулом, что в последствии послужило его сближению с видными закубанскими джигитами. Одним из них был князь Джембулат Айтеков. В те годы подобные сближения часто заканчивались куначеством (дружбой). Стали кунаками и Андрей с Джембулатом.
Возможно, что приятели встречались где-нибудь за Кубанью, обменивались новостями и подарками, но, как говорят скромные источники, вопросов войны кунаки не когда не касались. Но однажды князь, как бы ни сдержавшись, заметил с мрачным видом:
– И за что же мне такое внимание?
– Разве ты помнишь, как три года назад, мы хотели напасть на ваши хутора, а ты не дал?
– Конечно, помню.
– Была и моя вина в той неудачи, недооценил я твое удальство, за что и потерял 50 наездников.
– Помню, помню это зимнее дело.
– Но если помнишь, то берегись, наши законы требуют крови, ибо на нее сроков нет.
– Я это знаю, а ты передай им, что если они мне попадутся, то будет так же, как в то зимнее утро, когда ты пытался напасть на наши хутора.
Кунаки расстались и, возвратившись в станицу, Гречишкин рассказал, кому – то из близких ему казаков о предупреждении князя отомстить за давние поражение.17 января 1826 года в сильные морозы, года воды Кубани уже были скованы льдом. Набросав на лед сена у Параскиной балки (в трех верстах ниже станицы Тифлинсской), чтобы ни когда не кованые лошади не падали, горцы перед рассветом перешли Кубань в количестве 5 – 7 сотен наездников и во главе с князем Джембулатом направились к хуторам, чтобы никто не кто не заметил, тянулись цепочкой вдоль реки Бейсуг. Однако конный разъезд обнаружил переправу и выстрелами поднял тревогу. Собранные по тревоги сотни поскакали к месту прорыва границы. Горцы во главе с Джембулатом поняли, что они обнаружены, повернули назад, но в этом момент по ним ударила сотня Гречишкина, и они, отстреливаясь, начали отходить к спасительному сену. Где можно было уйти за Кубань. Однако прискакавшие туда казаки из Тифлисской сена со льда убрали, а сами залегли с оружиями на левом берегу. И как только передовые толпы горцев подошли к берегу, их встретил ружейный залп. Горцы замешкались, а тут подошли сотни соседних станиц. Нарушителям границы пришлось прыгать с обрывов на лед и пробиваться к месту переправы, но сена там было убрано, лошади скользили по льду, падали к тому, же не окрепший лед начал проваливаться, вызвав новые потери среди горцев. Неудача, особенно невозвратимая потеря воинов, озлобило их, и они решили отомстить, выбрав для этого удобный момент. И свое решения они реализовали спустя три года.
Время войны
Весной 1828 года началась очередная русско-турецкая война. Черкесские племена, находившиеся под властью Турции, вступили в войну на стороне своего покровителя. Особенно активно в боевых действиях против русских войск участвовал Темиргоевский князь Джембулат Айтеков.
В августе-сентябре 1829 года, для исполнения клятвы представился удобный случай-уход основной массы русских войск к границам Турции. Братья Джембулат и Шуаф Айтековы собрали под свои знамёна более пятисот джигитов. Они распространили слух о готовящемся нападении на Прочный окоп, Григорополисскую и Темижбекскую станицы. Лазутчики донесли эти сведения до командующего правым флангом Кавказской линии, генерала Антропова, которым были приняты меры обороны указанных направлений. Командир Кавказского полка, подполковник Васмунд решил выслать разведку к песчаному броду.
Сводную полусотню из казаков станиц Тифлисской и Казанской возглавил сотник Гречишкин Андрей Леонтьевич.
Полусотня выступила рано утром 14 сентября из Казанской. Маршрут движения полусотни проходил по дороге по дороге, ведущей из Казанской через нынешний совхоз «Кубань» к хутору Песчаному.Встреча с Джембулатом и его отрядом произошла возле Волчьих ворот. Находившийся в передовом отряде казак Анисий Саьельников, попытавшийся спуститься к броду, был встречен черкесской конницей и скакал назад к «полусотне во весь повод, следом на его плечах вся орда» (так было сказано в донесении). Итак, подробнее обо всем..Разведка ЗакубаньяПолучив приказ полкового командира на разведку, Гречишкин 14 сентября собрал из своей сотни только двух урядников и 20 казаков. Остальные уже 4 были задействованы по службе. Это же числа казаков для выполнения поставленной задачи, было недостаточно. В связи с этим Гречишкин по приказу командира полка, пополнил свою сотню в станице Казанской 38-ю казаками 5-ой сотни во главе с урядником, имя которого позже было утеряно. (В некоторых документах называют другую цифру – 42 казака). Рано утром 15 сентября, Гречишкин и его сборная сотня покинули станицу и двинулись на юг, предварительно выслав вперед дозор на дистанцию ружейного выстрела. Андрей Гречишкин получил приказ командира полка только осмотреть Закубанье до Степного Зеленчука, особое внимание обращать на район Песчаного брода, и если на маршруте будут найдены следы горцев, то их не преследовать и в бой не вступать, а не медленно возвратиться назад. Сотня двигалась на юг в сторону речки Псенаф, правого притока Степного Зеленчука, который позже стал назваться Зеленчук-2. Вдруг передовой заметил конские следы на примятой траве. Подъехавший Гречишкин определил, что след со стороны Псенафа, но затем резко поворачивал на север к левому берегу Кубани. Это несколько озадачило казаков, но после обсуждения решили точно выполнить приказ командира полка, который обязал его обнаружить горцев. И опять казаки едут за своим сотником. Когда до Песчаного брода оставалось версты три, дозор, а затем и сотник, заметили скачущего вдалеке всадника. Заметив сотню Гречишкина, он вдруг резко свернул в сторону и скрылся за ближайшим пригорком. Это говорило о том, что неприятель недалеко.
– Ружья – вон! – Скомандовал Гречишкин, доставая из чехлов, свою винтовку. Продвигаясь вперед, казаки приближались к месту известному ныне под названием Волчьи ворота. В это время из балки появились три всадника – это оказался Черкесский дозор.
Толпа горцев против неполной сотни Гречишкина и «редут» из лошадей
Казаки понимали, что где-то поблизости основные силы горцев. Вдруг они увидели, как из головного дозора скачет к ним размахивая, папахой, казак станицы Тифлисской Анисим Сабельников, а за ним следом на рысях двигалось толпа горцев. По знаку Гречишкин сразу определил, что это люди князя Джембулата. Горцев было во многом раз больше его не полной сотни. Гречишкин сразу послал Ивана Кустова в Казанскую за резервом. За тем скомандовал:
– Сотня, слезай! Повод в руки! Ружья к бою! Как набегут, палить без команды, поцельно! Отходим к Кубани! Пош-ш-ш-ли-ии!
Сотник понимал, что в конном строю, его казаки удара горцев не выдержат, уж слишком большой перевес был на их стороне. Надо было принять меры, чтобы сотня продержалась до подхода резерва. Казаки не раз бывшие в боях, тоже понимали, что, если отход превратиться в бегство, то горцы их всех перерубят. И спешенная сотня стала шагом отходить на север, на ходу отстреливаясь от набегающих всадников. 5 Сотник Гречишкин был ранен буквально впервые минуты боя, но продолжал отстреливаться, посматривая с тревогой на север, в сторону Казанской, ожидая идущей на выручку конный резерв. Резерва не было.
Иван Кустов, посланный Гречишкиным за помощью в Казанскую, проскакал одним духом около 20 верст и, перейдя вброд Кубань, влетел в Казанскую. И был в отчаяние. Конного резерва не было. Его направили на преследование нарушителей границы. Начальник станицы послал сигнал тревоги в соседние станицы.
А тем временем Гречишкин со своими казаками продолжал вести не равный огневой бой с черкесами. И видя, что казакам долго не продержаться, вскричал:
– Казаки! Ребята! Нас осталось мало, но мы будем верны присяге царской, и вере православной. Давай те же с помощью божьей биться до последнего вздоха! Пусть о нас будут петь в станицах песни! Уж если сегодня и суждено нам сложить головы, то давай те умрем так, чтобы о нас в родных станицах помнили, а в церквах служили по нас панихиды!
– Вестимо, – отвечали станичники, – Присягу помним и за себя постоим и за веру православную.
– А коли так, – крикнул Гречишкин, – сбантуй лошадей! Быстро!
С изумлением смотрели горцы, даже перестав стрелять, как казаки, работая плетками, быстро поставили лошадей в круг, а затем в треугольник, и по команде разом закололи их кинжалами. С горестным ржанием падали боевые товарищи казаков на землю, чтобы своими трупами послужить защитой хозяевам, которые выложили из них бруствер. До слез было жалко казакам лишать жизни своих верных друзей, тем более, что это были личные лошади. Уцелевшие участники боя не оставили истории сведений, как казаки уложили в бруствер «Редута» тела лошадей. Однако расчет показывает: если взять длину туловища лошади два метра, то, уложив их в один ряд, казаки имели бы периметр «Редута» в сто двадцать метров, при высоте около одного метра и со сторонами в сорок метров, но при такой высоте бруствер слабо бы прикрывал его защитников. Поэтому, скорее всего, казаки уложили лошадей в два ряда, сократив стороны треугольника до двадцати метров, но подняв при этом высоту бруствера в два раза. После стало известно, что горцы несколько растерялись, видя как казаки в две – три минуты сложили вокруг себя дымящиеся кровью «Редут», чему они, растерявшись, не могли помешать. Уложив в середину «редута» убитых и раненых казаки залегли за кровавым бруствером, чтобы принять последний в своей жизни бой. Стоящие вокруг толпы горцев не стреляли, а затем направили к казакам двух всадников, размахивающих белыми платками.
Могли сдаться, но не сдались, могли бежать, но не бежали
Когда горцы приблизились, Гречишкин узнал в одном князя Джембулата, вторым был Хопуш. – его любимый уздень. – Кто у казаков старший? – крикнул князь по-черкесски, хотя и знал русский язык. Сотник Гречишкин поднялся из-за бруствера и назвал себя, 6 отчего Джембулат даже вздрогнул и несколько придержал лошадь. Казаки это заметили и поняли, что Джембулат сказал Гречишкину. – Говори громче, так, чтобы казаки мои слышали крикнул Гречишкин. Этим он хотел, чтобы казаки, знавшие язык гор, были в курсе переговоров и могли содержание их передать своим товарищам. К тому же многие знали, что князь с сотником кунаки. И состоялся примерно такой разговор.
– Не здесь бы нам с тобою встретиться, кунак Андрей, - сказал князь.
– Не мы, а Бог, устраивает встречи – спокойно ответил Гречишкин.
– Верно. Но тот, кто ее сегодня устроил, не думал о твоем благе. Если бы на моем месте был другой, то вам с этого место не уйти.
– А мы и не собираемся уходить.
– Напрасно, Андрей. Подумай, вас осталось 20 – 30 человек, а нас тысяча. Вас никто не осудит за сдачу. Ты будешь не пленником, а кунаком, да и с голов твоих казаков, не упадет не один волос. Я позабочусь об этом, ибо помню твой хлеб – соль. А мы горцы, ценим гостеприимство.
– Меня удивляет твое предложение, – прервал князя Гречишкин,
– Ты же знаешь, что не я, не мои казаки, живыми оружия из рук не выпустим, не на то мы давали присягу.
Сражаться до последней капли крови!
Джембулат на это промолчал, и, повернув коня, шагом поехал к своим соплеменникам. Казаки же, прослушав этот разговор, посоветовались между собой и единогласно решили, что другого выхода у них нет, как сражаться до последний капли крови. Горцы тоже обсуждали этот вопрос. «Казаков мало, – а значит, и славы мало, да и добычи не будет, а казаки, приняв решения умереть, раньше перебьют многих наших джигитов». Долго спорили горцы, однако кровная месть победила, и горцы, выхватив шашки, бросились в конном строю в атаку. Но кони их не желали подходить к страшному «редуту», сложенному из конских трупов, залитых кровью. Подобрав несколько десятков своих убитых и раненых, горцы с проклятиями отошли на безопасное расстояние и стали совещаться: что делать? Атаковать, или отойти? Снова решили атаковать. Казаки видели, как горцы спрыгнули с лошадей, передав поводья коноводом, надвинув на глаза папахи и, подвернув рукава черкесок, выхватили шашки.
– Ну, станичники, – крикнул Гречишкин, – теперь держитесь твердо! Сейчас они пойдут на приступ! Стоите на мертво, да цельтесь лучше, чтобы не один заряд не пропал даром! Если не успеет к нам подойти помощь, то это уже не наша вина! Мы сделали все, что могли, и теперь остается только умереть!
Подойдя быстрым шагом к «редуту», горцы, размахивая шашками, храбро бросились к «редуту», пренебрегая жизнью. Дружный залп в упор смешал горцев, а второй вообще отбросил на дальность ружейного выстрела. С проклятиями отходили горцы к лошадям, унося с собой убитых и раненых. Наступило затишье в стрельбе. В это время часть конницы зашла в тыл казакам и отрезала их от Кубани. Этим Джембулат хотел заставить казаков прекратить сопротивление и сдаться. Спешенные горцы, вытянувшись в две цепочки, отрезали казаков с севера. Джембулат еще раз попытался оставить казаков и отойти за Зеленчук, но его речь заглушили вопли разъяренной толпы: «Надо атаковать, пока не подошла к казакам помощь!» Нечего не ответил крикунам Джембулат и, повернув коня, снова направил его на очередной разговор с Гречишкиным.
– Андрей, – крикнул он, – мои войны, знай это, перестали мне повиноваться, видя гибель своих товарищей! Я их больше не могу удерживать!
– Делай свое дело, князь, – ответил Гречишкин, – и пусть будет то, что нам определенно судьбой!
Скоротечный ожесточенный бой
Джембулат отправился к ожидавшим его войнам, бой начали подошедшие спешенные горцы. Имея в своем распряжении, кроме оружия азиатской работы, еще и английские нарезные винтовки, горцы начали обстреливать казаков с дольнего расстояния. И убили двух казаков. Джембулат пытался уклониться от этой атаки, но насмешки горцев заставили и его выхватить шашку и принять участия в третьей атаки на «редут». Подойдя на выстрел толпы гикнули и бросились сразу со всех сторон на казаков, залп в упор свалил несколько десятков воинов, но остальные идя по трупам своих товарищей, за те секунды, что потребовалось казакам для заражения ружей, сумели растащить с одно стороны бруствер «редута», и толпа горцев, человек тридцать с гиканьем ворвалась в «редут». И тут вспыхнул скоротечный в своей ожесточенности, рукопашный бой. Масса горцев буквально задавила горсть казаков – на каждого защитника «редута» приходилось по десятку наподдавших. Так полегла у Волчьих ворот сотня Гречишкина. Взяв в «редуте» все ценное, подобрав своих раненных и убитых, горцы направились к Песчаному броду, чтобы уйти за Зеленчук.
Умерли, но не отступили
Мертвые казаки, лежа в лужах крови, ожидали отпевания и честного погребения. Раненные получив, по нескольку ран, были в беспамятстве. И казак Пахомов то, приходя в сознание, то, впадая как бы в небытие, все ждал, когда же подойдет со стороны Кубани помощь. Но она, к сожалению, в тот день так и не появилась. Позже стало известно, что, так как в Казанской резерва не оказалось, то начальник станции послал ганца в отряд полковника Широкого, который немедленно отправил есаула Бирюкова с отрядом казаков и двумя пушками, но было уже поздно. Сотня Гречишкина погибла. Раненные и убитые казаки падали друг на друга и вскоре там выросла куча тел, поэтому-то те казаки, которых ранили в начале боя, выжили. После битвы горцы начали обыскивать тела и добивать раненых, однако где-то вдалеке ветер поднял пыль и горцы решили, что к казакам идет подкрепление. Это спасло жизни многим казакам.
А Иван Кустов, проскакав 20 верст, не нашел подкрепления в Казанской. Все казаки разъехались на поимку нарушителей границы.
Прошло несколько часов, прежде чем к месту битвы прибыл казачий отряд, который забрал убитых и раненных. С ужасом смотрели казаки Бирюкова на кучи трупов, лежавших в лужах крови, распростертых и изрубленных. Когда казаки начали растаскивать лошадиный «редут» и выносить из него тела погибших казаков, то оказалось, что восемь из них подают признаки жизни. Раненными, как позже установили, оказались: Ефим Никитин, Василий Русинов, Терентий Кудрявцев, Климентий Дейкин, Зиновий Пахомов, Филипп Махров, Михаил Коренев и Филимон Пахомов. Все эти страдальцы имели по нескольку ранений, огнестрельных и рублено-колатых, от которых некоторые скончались еще по дороги к родным станицам, другие – несколько позже.
А Иван Кустов, проскакав 20 верст, не нашел подкрепления в Казанской. Все казаки разъехались на поимку нарушителей границы.
Несмотря на победу, боевой дух черкесов был сломлен: вместо нападения на беззащитные станицы, огромный отряд Айтековых ретировался через брод на Зеленчук и Лабу. Так ценою своей жизни казаки предотвратили набег на станицы.. Потери отряда Джембулата оказались значительные: в бою погибли 84 и ранены 32 абрека. Ранен был и Джембулат, которого на руках, из боя вынес личный уздень Хануш.Прибывший из Прочного окопа в ст.Казанскую отряд генерала Антропова перешёл с боем по рекам Белой и Лабе.
«При приближении отряда черкесы всюду бросали аулы. Русские войска всё жгли и разоряли. У главного виновника военных действий –Джембулата Айтекова-было разорено  6 аулов и сожжено 10 тысяч копен сена». Писал историк Щербина.
Память о подвиге сотни казака Андрея ГречишкинаВечером 16 сентября 1829 года тела погибших казаков доставили к южным воротам станицы Казанской. Старики должны были за ночь найти доски и сделать гробы, что в безлесном крае было делом весьма трудным.
На следующий день в гробах у Михайло – Архангельской церкви лежали в окружении плачущих родственников и соседей казаки пятой сотни кавказского полка.
Тифлисские казаки, погибшие в бою у песчаного брода, похоронены в четырёх могилах. Одна из них- для сотника Гречишкина, две, справа и слева от него, -для урядников Москалёва и Васильева. У ног командиров в общую братскую могилу опустили гробы с телами остальных участников боя. Братская могила казаков в ст.Тбилисской стала местом поклонения воинской славе и казачьей доблести.
В 1861 году стараниями Семёна Афанасьевича Карягина по распоряжению атамана Кубанского казачьего войска графа Сумарокова был сооружён памятник погибшим казакам. На братской могиле была установлена часовня из белого Ставропольского камня, на могиле Гречишкина -большой металлический крест, рядом пушка, ранее использовавшаяся при обороне Тифлисского редута. Эта пушка-единственное, что осталось от памятника. Сейчас она находится в музее г.Кропоткина, где именуется как пушка времён русско-турецких войн.
Старая фотография, сделанная в 1899 году известным историком-краеведом войсковым старшиной Е.Д. Фелициным, доносит до нас внешний вид часовни на могиле казаков сотни Гречишкина. Очень простая по форме, два окна, дверь на юг в сторону Ставропольского шляха. По рассказам старожилов, внутри была икона с лампадой, за которой следил специальный человек, нанятый обществом. Подлинник этой фотографии, заверенный подписью станичного атамана Ивана Афанасьевича Карягина, с приложением печати хранится в Краснодарском государственном историко-археологическом музее-заповеднике.
Ежегодно церковный притч на Рождество (7 ноября ст.ст.) и 14 сентября (начало похода Гречишкина) служил у часовни панихиду, после которой отставные артиллеристы палили из пушки холостыми зарядами. На эти торжественные мероприятия собиралась вся станица, чтобы помянуть отцов-дедов, положивших жизнь свою на алтарь Отечества. Таким образом, часовня с некрополем стали средством воспитания у казачьей молодежи чувства гордости за своих предков, патриотизма и воинской доблести.
С приходом советской власти Военное кладбище было заброшено, ибо рухнули обычаи и традиции, на основании которых оно поддерживалось. Это позволило пришлому населению разграбить и разрушить могилы "царских слуг". В 1934 году воинствующими безбожниками под руководством председателя Совета станицы, иногороднего Назара Добренко, была разрушена часовня на бывшем Военном кладбище.
Гречишкино – напоминание о казачьем офицере
Прошло несколько лет, и местные власти станицы Тифлисской снесли Военное кладбище, разбив на его месте парк, ибо другого более подходящего места в станице не нашлось. Это мерзкое дело было сделано быстро: кресты свалили, могильные холмики разровняли, и осталась о казаках и солдатах России только память, которую сильно укоротили в годы Богом проклятых репрессий - расказачиваний. И только железнодорожная станция, получившая свое наименование в 1902 году - Гречишкино - напоминала о том, что некогда жил в станице Тифлисской казачий офицер Андрей Леонтьевич Гречишкин, отдавший свою жизнь с группой казаков за веру православную и величие своего Отечества.
Позднее, уже после Великой Отечественной войны, в станице Казанской также был разрушен храм, под которым находилась братская могила казаков Гречишкина, и уничтожено Военное кладбище, на месте которого было устроено самодельное футбольное поле.
Восстановление памятника
8 апреля 1990 года был проведён воскресник по очистке территории бывшего кладбища, которое использовалось в парке для свалки мусора. 27 мая этого же года была проведена панихида, и начался сбор средств для восстановления памятника и часовни.
Памятник сотнику Гречишкину и его товарищам казакам-линейцам в станице Тбилисской.
На эти средства, выделенные администрацией, были отлиты две чугунные пушки, а также изготовлен проект чугунного креста в память о сотнике Гречишкине.
 Часовня построена. И ныне путники видят на бывшем Военном кладбище часовню из красного кирпича.

Каждый год в день памяти проводятся Гречишкинские поминовения. Казаки и атаманы районных казачьих обществ, казаки-кадеты казачьих кадетских корпусов, администрация и жители Кубани собираются у часовни и у памятника, чтобы почтить геройски погибшую в неравном бою, во имя будущих поколений, сотню казака Андрея Леонтьевича Гречишкина.




Воспитатель Постаногов Р.Ю.

Приложенные файлы


Добавить комментарий