СЦЕНАРИЙ СПЕКТАКЛЯ «ЖЕНИТЬБА?..» Театра-студии «Дуэт»
















СЦЕНАРИЙ СПЕКТАКЛЯ «ЖЕНИТЬБА?..»

Театра-студии «Дуэт»

Сценарий разработан совместно с учениками студии
Автор сценария – Н.Ю.Сидорова, В.В.Горбач





















Сценарий спектакля «Женитьба?..» театра-студии «Дуэт»



Действующие лица:

Агафья Тихоновна, купеческая дочь, невеста, в трех лицах.
Арина Пантелеймоновна, тетка.
Фекла Ивановна, сваха.
Подколесин, служащий, надворный советник.
Мать Подколесина
Дети Подколесина
Кочкарев, друг его.
Яичница, экзекутор.
Анучкин, отставной пехотный офицер.
Жевакин, моряк.
Дуняшка, девочка в доме.
Стариков, гостинодворец.




СЦЕНА ПЕРВАЯ

На сцене появляется Подколесин, он в своей комнате ложится спать. Ему сниться сон, в котором к нему приходит мать и приносит леденец.

Подколесин: - Вот как начнешь эдак один на досуге подумывать, так видишь, что, наконец, точно нужно жениться.

Мать грозит Подколесину пальцем.

Подколесин: - Что, в самом деле? Живешь, живешь, да такая наконец скверность становится. Вот опять пропустил мясоед. А ведь, кажется, все готово, и сваха вот уж три месяца ходит. Право, самому как-то становится совестно.

Мать журит сына и уходит. Подколесин видит следующее ведение, танцующую девушку. Она одета в черное платье, а на голове белая фата. Идет танец незнакомки, в котором она надевает на себя фрак Подколесина. Внезапно на сцене появляется вторая незнакомка и садится на кровать к Подколесину, она отнимает у него подаренный матерью леденец. В этот момент незнакомок становится все больше, они кружат вокруг Подкодесина и смеются над его леденцом. Незнакомка во фраке пробирается сквозь танцующих девушек и накидывает на плечи Подколесина фрак и исчезает. Оставшиеся девушки кружат Подколесина и смеются, постепенно исчезая со сцены. Подколесин падает на стул и забывается.


СЦЕНА ВТОРАЯ

Подколесин спит за столом. Звучит музыка и в комнате появляется Фекла Ивановна, танцует. Подходит к Подколесину и хочет его разбудить, но ей мешает пришедший Кочкарев. Он видит, что Подколесина нет в кровати, а рядом со столом, на котором он спит, стоит женщина. Кочкарев стремительно направляется к незнакомке и одергивает веер, которым та прикрывается.

Кочкарев: - Ты как здесь? Ах, ты!.. Ну послушай, на кой черт ты меня женила?
Фекла Ивановна: - А что ж дурного? Закон исполнил.
Кочкарев: - Закон исполнил! Эк невидаль, жена! Без нее-то разве я не мог обойтись?
Фекла Ивановна: - Да ведь ты ж сам пристал: жени, бабушка, да и полно.
Кочкарев: - Ах ты, крыса старая!.. Ну, а здесь зачем? Неужели Подколесин хочет...
Фекла Ивановна: - А что ж? Бог благодать послал.
Кочкарев: - Нет! Эк мерзавец, ведь мне ничего об этом. Каков! Прошу покорно: сподтишка, а?

Кочкарев будет Подколесина.

Кочкарев: - Пуф!
Подколесин: - Сумасшедший! Ну зачем, зачем...Перепугал, право, так, что душа не на месте.
Кочкарев: - Послушай, ведь я бы должен больше на тебя сердиться. Ты от меня, твоего друга, все скрываешь. Жениться ведь задумал?
Подколесин: - Вот вздор: совсем и не думал.
Кочкарев: - Да ведь улика налицо. (Указывает на Феклу) Ведь вот стоит - известно, что за птица. Ну что ж, ничего, ничего. Здесь нет ничего такого. Дело христианское, необходимое даже для отечества. Изволь, изволь: я беру на себя все дела. (К Фекле). Ну, говори, как, что и прочее? Дворянка, чиновница или в купечестве, что ли, и как зовут?
Фекла Ивановна: - Агафья Тихоновна.
Кочкарев: - Агафья Тихоновна Брандахлыстова?
Фекла Ивановна: (смеется) - Ан нет - Купердягина.
Кочкарев: - В Шестилавочной, что ли, живет?
Фекла Ивановна: - Уж вот нет; будет поближе к Пескам, в Мыльном переулке.
Кочкарев: - Ну да, в Мыльном переулке, тотчас за лавочкой деревянный дом?
Фекла Ивановна: - И не за лавочкой, а за пивным погребом.
Кочкарев: - Как же за пивным, - вот тут-то я не знаю.
Фекла Ивановна: - А вот как поворотишь в проулок, так будет тебе прямо будка, а
как будку минешь, свороти налево, и вот тебе прямо в глаза - то есть, так вот тебе прямо в глаза и будет деревянный дом, где живет швея, что жила прежде; с сенатским обор секлехтарем. Ты к швее-то не заходи, а сейчас за нею будет второй дом, каменный вот этот дом и есть ее, в котором, то есть, она живет, Агафья Тихоновна-то, невеста.
Кочкарев: - Хорошо, хорошо. Теперь я все это обделаю; а ты ступай, - в
тебе больше нет нужды.
Фекла Ивановна: - Как так? Неужто ты сам свадьбу хочешь заправить?
Кочкарев: - Сам, сам; ты уж не мешайся только.
Фекла Ивановна: - Ах, бесстыдник какой! Да ведь это не мужское дело. Отступись, батюшка, право!
Кочкарев: - Пойди, пойди. Не смыслишь ничего, но мешайся! Знай, сверчок, свой шесток, - убирайся!
Фекла Ивановна: - У людей только чтобы хлеб отымать, безбожник такой! В такую дрянь вмешался. Кабы знала, ничего бы не сказывала. (Уходит с досадой).

Кочкарев: - Ну, брат, этого дела нельзя откладывать. Едем.
Подколесин: - Да ведь я еще ничего, Я так только подумал...
Кочкарев: - Пустяки, пустяки! Только не конфузься: я тебя женю так, что и не услышишь.
Подколесин: - Вот еще! Сейчас бы и ехать!
Кочкарев: - Да за чем же, помилуй, за чем дело?.. Ну, рассмотри сам: ну что из того, что ты неженатый? Посмотри на свою комнату. Ну, что в ней? Вон куча бумаг на столе, и ты вот сам лежишь, как байбак, весь день на боку.
Подколесин: - Это правда. Порядка-то у меня, я знаю сам, что нет.
Кочкарев:- Ну, а как будет у тебя жена, так ты просто ни себя, ничего не узнаешь: тут у тебя будет диван, собачонка, чижик какой-нибудь в клетке, рукоделье... И вообрази, ты сидишь на диване, и вдруг к тебе подсядет бабеночка, хорошенькая эдакая, и ручкой тебя...
Подколесин: - А, черт, как подумаешь, право, какие в самом деле бывают ручки. Ведь просто, брат, как молоко.
Кочкарев: - Куды тебе! Будто у них только что ручки!.. У них, брат... Ну да что и говорить! у них, брат, просто черт знает чего нет.
Подколесин: - А ведь сказать тебе правду, я люблю, если возле меня сядет хорошенькая.
Кочкарев: - Ну видишь, сам раскусил. Теперь только нужно распорядиться.
Ты уж не заботься ни о чем. Свадебный обед и протее это все уж я...А что же касается до обеда - у меня, брат, есть на примете придворный официант: так, собаки, покормит, что просто не встанешь.
Подколесин: - Помилуй, ты так горячо берешься, как будто бы в самом деле уж и свадьба.
Кочкарев: - А почему ж нет? Зачем же откладывать? Ведь ты согласен?
Подколесин: - Я? Ну нет... я еще не совсем согласен.
Кочкарев: - Вот тебе на! Да ведь ты сейчас объявил, что хочешь.
Подколесин: - Я говорил только, что не худо бы.
Кочкарев: - Как, помилуй! Да мы уж совсем было все дело... Да что? Разве тебе не нравится женатая жизнь, что ли?
Подколесин: - Нет... нравится.
Кочкарев: - Ну, так что ж? За чем дело стало?
Подколесин: - Да дело ни за чем не стало, а только странно...
Кочкарев: - Что ж странно?
Подколесин: - Как же не странно: все был неженатый, а теперь вдруг - женатый.
Кочкарев: - Нет, вижу, с тобой нужно говорить сурьезно. Ну посмотри, посмотри на себя внимательно. Ну взгляни в зеркало, что ты там видишь? глупое лицо - больше ничего.

На сцене появляется Мать Подколесина с детьми, они окружают Подколесина, дети садятся на колени, а девушка гладит его по голове.

А тут, вообрази, коль будут у тебя ребятишки, ведь не то что двое или трое, а, может быть, целых шестеро, и все на тебя как две капли воды. Ты вот теперь один, надворный советник, экспедитор или там начальник какой, бог тебя ведает, тогда, вообрази, около тебя экспедиторчонки, маленькие такие канальчонки, и какой-нибудь постреленок, протянувши ручонки, будет теребить тебя за бакенбарды! Ну есть ли что-нибудь лучше этого, скажи брат?

Подколесин: - Да ведь они только шалуны большие: будут все портить, разбросают бумаги.
Кочкарев: - Пусть шалят, да ведь все на тебя похожи - вот штука.
Подколесин: - А оно, в самом дело, даже смешно, черт побери: этакой какой-нибудь пышка, щенок эдакой, и уж на тебя похож.
Кочкарев: - Как не смешно, конечно, смешно. Ну, так поедем.
Подколесин: - Пожалуй, поедем. Я же не одет.
Кочкарев: - Ничего, пойдем, оденемся.


СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Комната Агафьи Тихоновны. Темно, поет Дуняшка, звучит музыка. Агафья Тихоновна идет гадать на свечке. Садится на ковер, капает воском в блюдечко, рассматривает получившиеся разводы. Вскрикивает.

Агафья Тихоновна: - Ой! Тетушка, тетушка, тетушка

Вбегает Арина Пантелеймоновна, видит, что племянница гадает, садится рядом.

- Опять, тетушка, дорога! Интересуется какой-то бубновый король, слезы, любовное письмо; с левой стороны трефовый изъявляет большое участье, но какая-то злодейка мешает.
Арина Пантелеймоновна: - А кто бы, ты думала, был трефовый король?
Агафья Тихоновна: - Не знаю.
Арина Пантелеймоновна: - А я знаю кто.
Агафья Тихоновна: - А кто?
Арина Пантелеймоновна: - А хороший торговец, что по суконной линии, Алексей Дмитриевич Стариков.
Агафья Тихоновна: - Вот уж верно не он! я хоть что ставлю, не он.
Арина Пантелеймоновна: - Не спорь, Агафья Тихоновна, волос уж такой русый. Нет другого трефового короли.
Агафья Тихоновна: - А вот же нет: трефовый король значит здесь дворянин.
Арина Пантелеймоновна: - Эх, Агафья Тихоновна, а ведь не то бы ты сказала, как бы покойник-то Тихон, твой батюшка, Пантелеймонович был жив. Бывало, как ударит всей пятерней по столу да вскрикнет: "Плевать я, говорит, на того, который стыдится быть купцом; да не выдам же, говорит, дочь за полконника. Пусть их делают другие! А и сына, говорит, не отдам на службу. Что, говорит, разве купец не служит государю так же, как и всякий другой?" Да всей пятерней-то так по столу и хватит. А рука-то в ведро величиною - такие страсти!
Агафья Тихоновна: - Ну вот, чтобы и у меня еще был такой злой муж! Да ни за что не выйду за купца!
Арина Пантелеймоновна: - Да ведь Алексей - то Дмитриевич не такой.
Агафья Тихоновна: - Не хочу, не хочу! У него борода: станет есть, все потечет по бороде. Нет, нет, не хочу!
Арина Пантелеймоновна: - Да ведь где же достать хорошего дворянина? Ведь
его на улице не сыщешь
Агафья Тихоновна: - Фекла Ивановна сыщет. Она обещалась сыскать самого лучшего.
Арина Пантелеймоновна: - Да ведь она лгунья, мой свет.

Звучит музыка, появляется запыхавшаяся Фекла Ивановна.

Фекла Ивановна: - Ан нет, Арина Пантелеймоновна, грех вам понапрасну поклеп
взводить.
Агафья Тихоновна: - Ах, это Фекла Ивановна! Ну что, говори, рассказывай! Есть?
Фекла Ивановна: - Есть, есть, дай только прежде с духом собраться - так
ухлопоталась! По твоей комиссии все дома исходила, по канцеляриям, по министериям истаскалась, в караульни наслонялась... Знаешь ли ты, мать моя, ведь меня чуть было не прибили, ей-богу! Старуха-то, что женила Аферовых, так было приступила ко мне: "Ты такая и этакая, только хлеб перебиваешь, знай свой квартал", - говорит. "Да что ж, сказала я напрямик, - я для своей барышни, не прогневайся, все готова удовлетворить". Зато уж каких женихов тебе припасла! То есть и стоял свет и будет стоять, а таких еще не было! Сегодня же иные и прибудут. Я забежала нарочно тебя предварить.
Агафья Тихоновна: - Как же сегодня? Душа моя Фекла Ивановна, я боюсь.
Фекла Ивановна: - И, не пугайся, мать моя! дело житейское. Приедут, посмотрят, больше ничего. И ты посмотришь их: не пондравятся - ну и уедут.

На сцене появляется Арина Понтелеймоновна, она забирает ковер и свечку, сама подслушивает.

Арина Пантелеймоновна: - Ну уж, чай, хороших приманила!
Агафья Тихоновна:- А сколько их? много?
Фекла Ивановна: - Да человек шесть есть.

За сценой что-то падает. Агафья Тихоновна вскрикивает и убегает.

Агафья Тихоновна:- Ах!
Фекла Ивановна: - Ну что ж ты, мать моя, так вспорхнулась? Лучше выбирать: один не придется, другой придется.
Агафья Тихоновна: (Из-за кулис) - Что ж они: дворяне?
Фекла Ивановна: - Все как на подбор. Уж такие дворяне, что еще и не было таких.
Агафья Тихоновна: - Ну, какие же, какие?
Фекла Ивановна: - А славные все такие, хорошие, аккуратные. Первый Балтазар
Балтазарович Жевакин

Громко звучит музыка, Фекла Ивановна показывает и рассказывает о женихах, музыка прерывается только на оглашение Феклой Ивановной имени следующего жениха.

Агафья Тихоновна: - Ну, а еще кто?
Фекла Ивановна: - Никанор Иванович Анучкин.
Агафья Тихоновна: - Нет, мне эти субтильные как-то не того...
Фекла Ивановна : - Иван Павлович.
Агафья Тихоновна: - А фамилия его как?
Фекла Ивановна : - А фамилия Иван Павлович Яичница.
Агафья Тихоновна: - Это такая фамилия?
Фекла Ивановна :- Фамилия.
Агафья Тихоновна: - Послушай, Феклуша, как же это, если я выйду за него замуж и вдруг буду называться Агафья Тихоновна Яичница? Бог знает что такое!
Фекла Ивановна :- И, мать моя, да на Руси есть такие прозвища, что только плюнешь
да перекрестишься, коли услышишь. А пожалуй, коли не нравится прозвище, то возьми Балтазара Балтазаровича Жевакина -- славный жених.
Агафья Тихоновна: - А какие у него волосы?
Фекла Ивановна: - Хорошие волосы.
Агафья Тихоновна: - А нос?
Фекла Ивановна: - Э... и нос хороший. Все на своем месте. И сам такой славный. Только не погневайся: уж на квартире одна только трубка и стоит, больше ничего нет -- никакой мебели.
Агафья Тихоновна: - А еще кто?
Фекла Ивановна: - Акинф Степанович Пантелеев, чиновник, титулярный советник, немножко заикается только, зато уж такой скромный.
Арина Пантелеймоновна: - Ну что ты все: чиновник, чиновник! А не любит ли
он выпить, вот, мол, что скажи.
Фекла Ивановна: - А пьет, не прекословлю, пьет. Что ж делать, уж он титулярный
советник; зато такой тихий, как шелк.
Агафья Тихоновна: - Ну нет, я не хочу, чтобы муж у меня был пьяница.
Фекла Ивановна: - Твоя воля, мать моя! Не хочешь одного, возьми другого. Впрочем, что ж такого, что иной раз выпьет лишнее, -- ведь не всю же неделю бывает пьян: иной день выберется и трезвый.
Агафья Тихоновна: - Ну, и еще кто?
Фекла Ивановна: - Да есть еще один, да тот только такой... бог с ним! Эти будут
почище.
Агафья Тихоновна: - Ну, да кто же он?
Фекла Ивановна:- А не хотелось бы и говорить про него. Он-то, пожалуй, надворный
советник и петлицу носит, да уж на подъем куды тяжел, не выманишь из дому.
Агафья Тихоновна:
· - Ну, а еще кто? Ведь тут только всего пять, а ты говорила шесть.
Фекла Ивановна: - Да неужто тебе еще мало? Смотри ты, как тебя вдруг поразобрало, а ведь давича было испугалась.
Арина Пантелеймоновна: - Да что с них, с дворян-то твоих? Хоть их у тебя и шестеро, а, право, купец один станет за всех.
Фекла Ивановна: - А нет, Арина Пантелеймоновна. Дворянин будет почтенней.
Арина Пантелеймоновна: - Да что в почтенье-та? А вот Алексей Дмитриевич да в собольей шапке, в санках-то как прокатится...
Фекла Ивановна: - А дворянин-то с аполетой пройдет навстречу, скажет: "Что ты,
купчишка? свороти с дороги!" Или: "Покажи, купчишка, бархату самого лучшего!" А купец: "Извольте, батюшка!" -- "А сними-ка, невежа, шляпу!" – вот что скажет дворянин.
Арина Пантелеймоновна: - А купец, если захочет, не даст сукна; а вот дворянин-то и голенькой, и не в чем ходить дворянину!
Фекла Ивановна: - А дворянин зарубит купца.
Арина Пантелеймоновна: - А купец пойдет жаловаться в полицию.
Фекла Ивановна: - А дворянин пойдет на купца к сенахтору.
Арина Пантелеймоновна: - А купец к губернахтору.
Фекла Ивановна: - А дворянин...
Арина Пантелеймоновна: - Врешь, врешь: дворянин... Губернахтор больше сенахтора! Разносилась с дворянином! а дворянин при случае так же гнет шапку...

Вбегает Дуняшка.

Дуняшка: - Приехали!
Фекла Ивановна: - Ахти, это они!
Арина Пантелеймоновна и Агафья Тихоновна: - Кто они?
Фекла Ивановна: - Они... кто-нибудь из женихов.
Арина Пантелеймоновна: - Святые, помилуйте нас, грешных! В комнате совсем не прибрано. (Схватывает все, что ни есть на столе, и бегает по комнате.) Дуняшка, Дуняшка!
Агафья Тихоновна: - Я чуть не в рубашке!

Все убегают.

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

На площадке появляется Агафья Тихоновна, она бегает и ищет Дуняшку. Убегает. Следом за ней вбегает Дуняшка, она ищет Агафью Тихоновна, так они бегают какое-то время. В итоге они встречаются.

Дуняшка: - Агафья Тихоновна, где вы ходите, женихи в низу ждут, а вы не одеты.
Агафья Тихоновна: - Дуняша, у меня же выбор! Если бы еще один, два человека, а то четыре. Как хочешь, так и выбирай. Никанор Иванович недурен, хотя, конечно, худощав.
Дуняшка: - Иван Кузьмич тоже недурен. Да если сказать правду. Иван Павлович тоже хоть и толст, а ведь очень видный мужчина.
Агафья Тихоновна: - Прошу покорно, как тут быть?
Дуняшка: - Балтазар Балтазарыч опять мужчина с достоинствами.
Агафья Тихоновна: - Уж как трудно решиться, так просто рассказать нельзя, как трудно! Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмина, да взять сколько-нибудь развязности, какая у Балтазара Балтазарыча.
Дуняшка: - Да, пожалуй, прибавить к этому еще дородности Ивана Павловича.
Агафья Тихоновна: - Я бы тогда тотчас же решилась. А теперь поди подумай! просто голова даже стала болеть.
Дуняшка: - Я думаю, лучше всего кинуть жребий. Положиться во всем на волю Божию: кто выкинется, тот и муж.
Агафья Тихоновна: - Напишу их всех на бумажках, сверну в трубочки, да и пусть будет что будет.
Дуняшка: - Вот они все, уж готовы!
Агафья Тихоновна: - Страшно... Ах, если бы бог дал, чтобы вынулся Никанор Иванович. Нет, отчего же он? Лучше ж Иван Кузьмич. Отчего же Иван Кузьмич? чем же худы те, другие?.. Нет, нет, не хочу... какой выберется, такой пусть и будет. (Шарит рукою в ридикюле и вынимает вместо одного все.) Ух! все! все вынулись! А сердце так и колотится! Нет, одного! одного! непременно одного! (Кладет билетики в ридикюль и мешает.)

Из-за кулис звучит голос Кочкарева.

Кочкарев: - Да возьмите Ивана Кузьмича!

Девушки пугаются и убегают.



СЦЕНА ПЯТАЯ

Звучит музыка, на сцене появляются: Яичница, Анучкин, Жевакин, Стариков. Они выходят и встают на авансцене.

Яичница: - А хозяечка то хороша!
Анучкин: - А знает ли она по-французски?
Жевакин: - А невеста, что дура что ли?
Стариков: - Вона, аль не впопад пришли, али без нас дело сварили
Агафья Тихоновна: - Пошли вон, дураки!

Звучит музыка, женихи уходят.


СЦЕНА ШЕСТАЯ
Кочкарев приводит Подколесина в комнату Агафьи Тихоновны. Входит Агафья Тихоновна, Кочкарев скрывается.

Агафья Тихоновна: - Здравствуйте!
Подколесин: - Сударыня? Агафья Тихоновна?
Агафья Тихоновна: - Да!
Подколесин: - Вы, сударыня, любите кататься?
Агафья Тихоновна: - Как-с кататься?
Подколесин: - На даче очень приятно летом кататься в лодке.
Агафья Тихоновна: - Да-с, иногда с знакомыми прогуливаемся.
Подколесин: - Какое-то лето будет -- неизвестно.
Агафья Тихоновна: - А желательно, чтобы было хорошее.

Звучит музыка, Подколесин и Агафья Тихоновна начинают идти друг к другу.

Подколесин: - Вы, сударыня, какой цветок больше любите?
Агафья Тихоновна: - Который покрепче пахнет-с; гвоздику-с.
Подколесин: - Дамам очень идут цветы.
Агафья Тихоновна: - Да, приятное занятие. В которой церкви вы были прошлое воскресенье?
Подколесин: - В Вознесенской, а неделю назад тому был в Казанском соборе. Впрочем, молиться все равно, и какой бы ни было церкви. В той только украшение лучше. Вот скоро будет Екатерингофское гулянье.
Агафья Тихоновна: - Да, чрез месяц, кажется.
Подколесин: - Даже и месяца не будет.
Агафья Тихоновна: - Должно быть, веселое будет гулянье.
Подколесин: - Сегодня восьмое число. Девятое, десятое, одиннадцатое... чрез двадцать два дни.
Агафья Тихоновна: - Представьте, как скоро!
Подколесин: - Я сегодняшнего дни даже не считаю.

Подколесин почти целует Агафью Тихоновну, но останавливается и отворачивается от нее.

Подколесин: - Какой это смелый русский народ!
Агафья Тихоновна: - Как?
Подколесин: - А работники. Стоят на самой верхушке... Я проходил мимо дома, так щекатурщик штукатурит и не боится ничего. (Смотрит в сторону выхода.)
Агафья Тихоновна: - А вы уже хотите...
Подколесин: - Да-с. Извините, что, может быть, наскучил вам.
Агафья Тихоновна: - Как-с можно! Напротив, я должна благодарить за подобное препровождение времени.
Подколесин: Ну, так если нет, так позвольте мне и в другое время, вечерком когда-нибудь...
Агафья Тихоновна: - Очень приятно-с.
Подколесин уходит. Следом уходит и Агафья Тихоновна.
СЦЕНА СЕДЬМАЯ

Кочкарев втаскивает Подколесина на сцену.

Кочкарев: - Да зачем домой? Вздор какой! Зачем домой?
Подколесин: - Да зачем же мне оставаться здесь? Ведь я все уже сказал, что следует.
Кочкарев: - Стало быть, сердце ей ты уж открыл?
Подколесин: - Да вот только разве что сердце еще не открыл.
Кочкарев: - Вот те история! Зачем же не открыл?
Подколесин: - Ну, да как же ты хочешь, не поговоря прежде ни о чем, вдруг сказать с боку припеку: "Сударыня, дайте я на вас женюсь!"
Кочкарев: - Ну да о чем же вы, о каком вздоре толковали битых полчаса?
Подколесин: - Ну, мы переговорили обо всем, и, признаюсь, я очень доволен; с большим удовольствием провел время.
Кочкарев: - Да послушай, посуди ты сам: когда же все это успеем? Ведь через час нужно ехать в церковь, под венец.
Подколесин: - Что ты, с ума сошел? Сегодня под венец!
Кочкарев: - Иван Кузьмич! Лапушка, милочка! Ну хочешь ли, я стану на колени перед тобой?
Подколесин: - Да зачем же?..
Кочкарев: - (становясь на колени). Ну, вот я и на коленях! Ну, видишь сам, прошу тебя. Век не забуду твоей услуги, не упрямься, душенька!
Подколесин: - Ну нельзя, брат, право, нельзя.
Кочкарев: - (вставая, в сердцах). Свинья!
Подколесин: - Пожалуй, бранись себе.
Кочкарев: - Глупый человек! Еще никогда не было такого.
Подколесин: - Бранись, бранись.
Кочкарев: - Я для кого же старался, из чего бился? Все для твоей, дурак, пользы. Ведь что мне? Я сейчас брошу тебя; мне какое дело?
Подколесин: - Да кто ж просил тебя хлопотать? Пожалуй, бросай.
Кочкарев: - Да ведь ты пропадешь, ведь ты без меня ничего не сделаешь. Не жени тебя, ведь ты век останешься дураком.
Подколесин: - Тебе что до того?
Кочкарев: - О тебе, деревянная башка, стараюсь
Подколесин: - Я не хочу твоих стараний.
Кочкарев: - Ну так ступай же к черту!
Подколесин: - Ну и пойду.
Кочкарев: - Туда тебе и дорога!
Подколесин: - Что ж, и пойду.
Кочкарев: - Ступай, ступай, и чтобы ты себе сейчас же переломил ногу. Вот от души посылаю тебе желание, чтобы тебе пьяный извозчик въехал дышлом в самую глотку! Тряпка, а не чиновник! Вот клянусь тебе, что теперь между нами все кончилось, и на глаза мне больше не показывайся! К дьяволу, к своему старому приятелю! Дурак!
Подколесин: - И не покажусь.

Уходит.
СЦЕНА ВОСЬМАЯ

Звучит музыка, на сцене появляется Агафья Тихоновна с цветами.

Агафья Тихоновна: Уж так, право, бьется сердце, что изъяснить трудно. Везде, куда не поворочусь, везде так вот и стоит Иван Кузьмич. Точно, правда, что от судьбы никак нельзя уйти. Давеча совершенно хотела было думать о другом, но чем ни займусь -- пробовала сматывать нитки, шила ридикюль, -- а Иван Кузьмич все так вот и лезет в руку.

Раздается шум. В окно комнаты лезет Подколесин. Агафья Тихоновна прячется. Подколесин влезает в окно, поправляет прическу и видит Агафью Тихоновну.

Подколесин: - Сударыня? Агафья Тихоновна?
Агафья Тихоновна: - Да!
Подколесин: - Я пришел вам, сударыня, изъяснить одно дельце... Только я бы хотел прежде знать, не покажется ли оно вам странным?
Агафья Тихоновна: - Что же такое?
Подколесин: - Нет, сударыня, вы скажите наперед: не покажется ли вам странным?
Агафья Тихоновна: - Не могу знать, что такое.
Подколесин: - Но признайтесь: верно, вам покажется странным то, что я нам скажу?
Агафья Тихоновна: - Помилуйте, как можно, чтобы было странно, -- от вас все приятно слышать.
Подколесин: - Но этого вы еще никогда не слышали.
Агафья Тихоновна: - А что же это такое?
Подколесин: - А это... Я хотел было, признаюсь, теперь объявить вам это, да все еще как-то сомневаюсь.
Агафья Тихоновна: - Отчего же вы сомневаетесь?
Подколесин: - Да все как-то берет сомнение.

Подколесин и Агафья Тихоновна замирают, в окне появляется Кочкарев.

Кочкарев: - Господи ты боже мой, что это за человек! Это просто старый бабий башмак, а не человек, насмешка над человеком, сатира на человека! Как это глупо, как это глупо!

Кочкарев щелчком пальцев «оживляет» молодых.

Кочкарев: - Да вы видите, сударыня, видите: он просит руки вашей, желает объявить, что он без вас не может жить, существовать. Спрашивает только, согласны ли вы его осчастливить.
Подколесин: - Помилуй, что ты!
Кочкарев: - Так что ж, сударыня! Решаетесь вы сему смертному доставить счастье?
Агафья Тихоновна: - Я никак не смею думать, чтобы я могла составить счастье... А впрочем, я согласна.
Кочкарев: - Натурально, натурально, так бы давно. Давайте ваши руки! Ну, бог вас благословит! Согласен и одобряю ваш союз. Брак -- это есть такое дело... Это не то, что взял извозчика, да и поехал куда-нибудь; это обязанность совершенно другого рода, это обязанность... Теперь вот только мне времени нет, а после я расскажу тебе,
что это за обязанность. Ну, Иван Кузьмич, поцелуй свою невесту. Ты теперь можешь это сделать. Ты теперь должен это сделать. Ничего, ничего, сударыня; это так должно, пусть поцелует. Вы, сударыня, в самом деле поспешите теперь поскорее одеться: я, сказать правду, послал уже за каретою и напросил гостей. Они все теперь поехали прямо в церковь. Ведь у вас венчальное платье готово, я знаю.
Агафья Тихоновна: - Уж это, может быть, очень скоро.
Кочкарев: - Можно. Можно! Браво! хорошо! Благородный человек! Я, признаюсь, всегда ожидал от тебя много в будущем!
Подколесин: - Ну, брат, благодарю! Теперь я вижу всю твою услугу.
Кочкарев: - Ничего, брат, я рад сам. Ну, подойди, я тебя поцелую. (Целует его в одну щеку, а потом в другую). Дай бог, чтоб ты прожил благополучно, в довольстве и достатке; детей бы нажили кучу...
Подколесин: - Благодарю, брат. Именно наконец теперь только я узнал, что такое жизнь. Теперь предо мною открылся совершенно новый мир.
Кочкарев: - Рад, рад! Теперь я пойду, посмотрю только, как убрали стол; в минуту ворочусь.


СЦЕНА ДЕВЯТАЯ

Подколесин один в комнате Агафьи Тихоновны.

Подколесин: - В самом деле, что я был до сих пор? Понимал ли значение жизни? Не понимал, ничего не понимал. Ну, каков был мой холостой век? Что я значил,
что я делал? Жил, жил, служил, ходил в департамент, обедал, спал, -- словом,
был в свете самый препустой и обыкновенный человек. Только теперь видишь,
как глупы все, которые не женятся; ведь если рассмотреть -- какое множество
людей находится в такой слепоте. Если бы я был где-нибудь государь, я бы дал
повеление жениться всем, решительно всем, чтобы у меня в государстве не было
ни одного холостого человека!.. Право, как подумаешь: чрез несколько минут --
и уже будешь женат. Вдруг вкусишь блаженство, какое, точно, бывает только
разве в сказках, которого просто даже не выразишь, да и слов не найдешь,
чтобы выразить. (После некоторого молчанья.) Однако ж что ни говори, а
как-то даже делается страшно, как хорошенько подумаешь об этом. На всю
жизнь, на весь век, как бы то ни было, связать себя, и уж после ни
отговорки, ни раскаянья, ничего, ничего -- все кончено, все сделано.

На заднем плане появляются Фекла Ивановна и Кочкарев, минуту стоят и уходят.

Уж вот даже и теперь назад никак нельзя попятиться: чрез минуту и под венец; уйти
даже нельзя -- там уж и карета, и все стоит в готовности. А будто в самом
деле нельзя уйти? Как же, натурально нельзя: там в дверях и везде стоят
люди; ну, спросят: зачем? Нельзя, нет. А вот окно открыто; что, если бы и
окно? Нет, нельзя; как же. А что, если бы попробовать, а? Попробовать, что ли?

Подколесин разбегается и встает на подоконник, оборачивается к зрителю.

"Господи, благослови"

Соскакивает на улицу.

СЦЕНА ДЕСЯТАЯ

Звучит музыка, на сцене танцуют. Выходит Агафья Тихоновна в подвенечном платье. Кружится. За ценой слышится голос Подколесина.

Подколесин: - А поехали на Канавку, возле Семеновского мосту.

Все замирают, Агафья Тихоновна подходит к окну, смотрит вниз. Все подбегают к окну. Агафья Тихоновна поворачивается к залу и замирает. Музыка стихает. Минуту все стоят в тишине. Опять звучит музыка. Вдруг невеста, улыбнувшись, выпрыгивает в окно. Все прыгают за ней.








13PAGE 15


13PAGE 14215




15

Приложенные файлы


Добавить комментарий