«Сценарий спектакля по мотивам повести Н. В. Гоголя «Вий»


Сценарий спектакля «Вий» по мотивам мистической повести Н. В. Гоголя
На сцене белый холм.
Свет: ЗТМ______________________________________________
Экран: Видео «Пролог»
Голос: Опусти глаза и молись. Бойся взгляда Вия – древнего бога, который пребывает в вечном мраке подземелья. Его веки проросли корнями сквозь землю. И если человек взглянет ему в глаза то тут же умрет. Так говорят старики. Так говорили их предки с начала времен, когда земля была еще молодой, а боги были юными. Живет это древнее преданье в душах славян, давно уже принявших христианскую веру. Таковы уж здешние поверья и древние обычаи. Как и обычай гадания на суженного на Ивана Купалу, (выходят девушки) когда молодые девушки пускают по воде венки с горящими свечами. И если какой-нибудь юноша поймает венок, верь – это судьба твоя
Девушки поют песню «Забирай». Другая группа девушек танцует.
Свет: желтый, светлый, раннее утро_______________________
После а капельной части звучит фонограмма
Трек: Нечисть гора
На слова: Раньше не было ни время свет выключается, загорается красный прожектор на сцене. Гора оживает, танец нечисти.
Свет: Сначала синий, ощущение теней на сцене___________________________________ , затем во второй части стробоскоп.______________________________________________
Лера: Три бурсака
Маша: своротили с большой дороги в сторону,
Тома: с тем чтобы в первом попавшемся хуторе запастись провиантом,
Варя: потому что мешок у них давно уже был пуст.
Тома: Богослов: рослый, плечистый мужчина. Имеет чрезвычайно странный нрав: все, что ни лежало, бывало, возле него, он непременно украдет. В другом случае характер его был чрезвычайно мрачен, и когда напивался он пьян, то прятался в бурьяне, и семинарии стоило большого труда его сыскать там.
Варя: Ритор Тиберий Горобець еще не имел права носить усов, пить горелки и курить люльки и, потому, характер его в то время еще мало развился; но, судя по большим шишкам на лбу, с которыми он часто являлся в класс, можно было предположить, что из него будет хороший воин.
Лера: Философ Хома Брут: нрава веселого. Любит лежать и курить люльку. Если же пил, то непременно нанимал музыкантов и отплясывал тропака. Он часто пробовал крупного гороху, но совершенно с философическим равнодушием, — говоря, что чему быть, того не миновать.
Маша: Чему быть, того не миновать, чему быть, того не миновать.
Вместе: Чему быть, того не миновать, чему быть, того не миновать.
Уходят, продолжая бормотать: чему быть, того не миновать.
Свет: ЗТМ________________________
Раздаются голоса из зала, у ребят фонарики в руках, освещение только от лучей фонариков.
В это время на сцене происходит перестроение. Четыре ширмы образуют ворота
Хома: Что за черт! Ей-богу ни чертова кулака не видно!
Горобец: А где же дорога?
Богослов: Да, ночь темная.
Хома: Вишь, что тут делать?
Богослов: А что? оставаться и заночевать в поле!
Хома: Нет, Халява, не можно.
Горобец: (увидев свет в окне) Хутор! ей-Богу, хутор!
Богослов: Смотрите же, братцы, не отставать!
Хома: Во что бы то ни было, а добыть ночлега!
Стучатся в ворота.
Вместе: Отвори! Отвори…….
Ксюша: Кто там?
Хома: Пусти, бабуся, переночевать.
Богослов: Сбились с дороги.
Горобец: Так в поле скверно, как в голодном брюхе.
Старуха: А что вы за народ?
Хома: Да народ необидчивый: богослов Халява,
Богослов: философ Брут
Горолец: Ритор Горобець.
Старуха: Не можно, у меня народу полон двор, и все углы в хате заняты. Куды я вас денуЯ знаю этих философов и богословов. Пошли! пошли! Тут вам нет места.
Хома: Умилосердись, бабуся! Как же можно, чтобы христианские души пропали ни за что ни про что?
Горобец: Где хочешь помести нас.
Богослов: И если мы что-нибудь, как-нибудь того или какое другое что сделаем,
Хома: То пусть нам и руки отсохнут, и такое будет, что Бог один знает.
Вместе: Вот что!
Ксюша: Хорошо, я впущу вас; только положу всех в разных местах.
Ворота открываются. Горобец и Богослов выносят скамью.
Хома: Бабуся, в животе как будто кто колесами стал ездить. С самого утра вот хоть бы щепка была во рту.
Старуха: Вишь, чего захотел! Нет у меня, нет ничего такого, и печь не топилась сегодня.
Хома: А я бы уже за все это, расплатился бы завтра как следует — чистоганом. (говорит тихо в сторону) Да, —черта с два получишь ты что-нибудь!
Старуха: Ступай, ступай! и будь доволен тем, что дают. Вот черт принес каких нежных паничей!
Хома остается один, оглядывает, все рассматривает, ищет что бы прикарманить. Садится на скамейку, из ширмы появляется рыба. Хома учуяв запах рыбы, пытается ее достать. Через некоторое время ему это удается. Пытается съесть, но та оказывается невкусной. Не нашел другого применения рыбе, как сделать из нее подобие подушки. Устроился на ночлег и почти уснул. Заходит старуха.
Трек: Старуха перед полетом.
Свет: ____________________________
Хома: А что, бабуся, чего тебе нужно? Эге-ге! Только нет, голубушка! устарела.
Пытается уйти от нее, но натыкается все время на ширмы.
Хома: Слушай, бабуся! теперь пост; а я такой человек, что и за тысячу золотых не захочу оскоромиться.
Хома: Бабуся! что ты? Ступай, ступай себе с Богом!
Трек : Ведьма – без названия.
Ширмы образуют стену закрывая Хому.
Из ширм появляются вокалистки.
На проигрыш ширмы образуют куб, внутрь которого помещают Хому. Танец руками.
В финале, ширмы встают в исходное положение. У задника на скамейке сидит девушка.
Лера: Между тем распространились везде слухи, что дочь одного из богатейших сотников возвратилась с прогулки вся избитая. Находится при смерти и изъявила желание, чтобы отходную по ней и молитвы читал Хома Брут.
Скамейку переставляют на середину сцены (на ней уже заготовлен реквизит для следующего номера) Появляется Хома.
Хома: Чтож чему быть, того не миновать.
Лера: Чему быть, тому не миновать.
Трек: Русалки
Свет:_______________________________
Хома: Эх, славное место! Вот тут бы жить, ловить рыбу в Днепре и в прудах, охотиться с ружьем за стрепетами! Фруктов же можно насушить и продать в город множество или, еще лучше, выкурить из них водку.
В финале на сцену выходят актеры и садятся полукругом. В руках у них стаканы.
Трек: ой-ся(номер со стаканами)
Гриша: Кто ты, и откудова, и какого звания, добрый человек?
Хома: Из бурсаков, философ Хома Брут.
Гриша: А кто был твой отец?
Хома: Не знаю, вельможный пан.
Гриша: А мать твоя?
Хома: И матери не знаю. По здравому рассуждению, конечно, была мать; но кто она, и откуда, и когда жила — ей-Богу, не знаю.
Гриша: Как же ты познакомился с моею дочкою?
Хома: Не знакомился, вельможный пан, ей-Богу, не знакомился. Еще никакого дела с панночками не имел, сколько ни живу на свете.
Гриша: Да не врешь ли ты, пан философ?
Хома: Вот на этом самом месте пусть громом так и хлопнет, если лгу.
Пан: Ну... верно, уже недаром так назначено. Ты должен с сего же дня начать свое дело.
Хома: Я бы сказал на это вашей милости... сюда приличнее бы требовалось дьякона или, по крайней мере, дьяка. А у меня и голос не такой, и сам я — черт знает что. Никакого виду с меня нет.
Пан: Уж как ты себе хочешь, но если как следует, совершишь над нею молитвы, то я награжу тебя; а не то — и самому черту не советую рассердить меня.
Хома: Три ночи как-нибудь отработаю, зато пан набьет мне оба кармана чистыми червонцами.
Пан уходит, Хома остается один.
Хома: И почему все это сословие, считает панночку ведьмою? Что ж, разве она кому-нибудь причинила зло или извела кого-нибудь?
Варя: Было всякого
Тома: А кто не припомнит псаря Микиту, или того...
Варя: Стой! я расскажу про псаря МикитуТома: Я расскажу про Микиту, потому что он был мой кум.
Варя обиженно отходит назад.
Тома: Ты, пан философ , не знал Микиты. Эх, какой редкий был человек! Собаку каждую он, бывало, так знает, как родного отца.
Варя: Теперешний псарь Микола, , и в подметки ему не годится. Хотя он тоже разумеет свое дело, но он против него — дрянь, помои.
Тома: Только с недавнего времени начал он заглядываться беспрестанно на панночку. Вклепался ли он точно в нее или уже она так его околдовала,
Варя: Только пропал человек, обабился совсем; сделался черт знает что; пфу!
Тома: Как только панночка, бывало, взглянет на него, то и повода из рук пускает. Один раз панночка пришла на конюшню
Свет: ЗТМ, фонари на кулисы.
Трек: Страшилки про паночкуВаря: , Микита чистил коня.
Тома: Поначка вкочила ему на спину и словно на коне помчалась скакать по полю.
Варя: Куда они ездили, он ничего не мог сказать; только воротился едва живой,
Тома: и с той поры иссохнул весь, как щепка;
Варя: и когда раз пришли на конюшню, то вместо него лежала только куча золы да пустое ведро.
Свет: _________________________________
Ширмы раскрываются как ворота.
Маша: А ну, пан Хома!
Лера: Пора идти к покойнице!
Хома заходит в ворота и оказывается в церкви. В углу гроб с покойницей.
Хома: Что ж, чего тут бояться? Человек прийти сюда не может, а от мертвецов и выходцев из того света есть у меня молитвы такие, что как прочитаю, то они меня и пальцем не тронут. Ничего! будем читать.
Хома: Чего бояться? Ведь она не встанет из своего гроба, потому что побоится Божьего слова. Пусть лежит! Да и что я за козак, когда бы устрашился? Ну, выпил лишнее — оттого и показывается страшно. А понюхать табаку: эх, добрый табак! Славный табак! Хороший табак!
Хома: Помилуй нас, Боже. По великой милости твоей, молим тебя, услышь и помилуй. Господи помилуй, господи помилуй. Еще молимся о упоении души усопшей рабы твоей….. Как там тебя? Я еже простить ее все….. Я еже простить …. Я еже…. Тьфу черт (перекрестился) Прости господи, прости господи. И прости все согрешения вольные и невольные
Паночка оживает.
Трек: Первая ночь
Хома: Показалось. Видимо с первого разу только страшно. Да! оно только с первого разу немного страшно, а там оно уже не страшно; оно уже совсем не страшно.
Хома: Помилуй нас, Боже. По великой милости твоей, молим тебя, услышь и помилуй. Господи помилуй, господи помилуй…..
Свет: ___________________________
Трек: Вторая ночь
Хома: Больше не хочу читать!
Пан: Что, как идет у тебя? Все благополучно?
Хома: Благополучно-то благополучно. Такая чертовщина водится, что прямо бери шапку, да и улепетывай, куда ноги несут.
Пан: Как так?
Хома: Да ваша, дочка... упокой Бог ее душу...
Пан: Что же дочка?
Хома: Припустила к себе сатану. Такие страхи задает, что никакое Писание не учитывается.
Пан: Читай, читай! Она недаром призвала тебя.
Хома: Да какие бы ни были награды... Как ты себе хочешь, а я не буду читать!
Пан: Ступай, ступай! исправляй свое дело! Не исправишь — не встанешь; а исправишь — тысяча червонных!
Хома: Да, впрочем, что я, в самом деле? Чего боюсь? Разве я не козак? Ведь читал же две ночи, поможет Бог и третью. Не побоюсь, ей-Богу, не побоюсь!
Хома: Помилуй нас, Боже. По великой милости твоей, молим тебя, услышь и помилуй. Господи помилуй, господи помилуй…
Свет: __________________________
Трек: Третья ночь
Паночка: Приведите мне Вия!
Из зала по сиденьям проползает ткань и забирается на сцену.
Вакханалия нечисти, уничтожение Хомы.

Приложенные файлы


Добавить комментарий