«Сценарий общешкольного классного часа «Неизвестная война: открытие второго фронта» (8-11классы)»


Сценарий
Общешкольный классный час «Открытие второго фронта»
(слайд 1)
Английские и американские политики, а вслед за ними и многие историки Англии и США утверждали, что высадка англо-американских войск в Африке и Италии означала создание второго фронта и, следовательно, у Советского Союза нет и не было оснований обвинять союзников в нарушении обещаний открыть второй фронт в Европе в 1942 г. или в 1943 г.
Однако Советский Союз считал вторым фронтом только такие военные действия, которые могли бы отвлечь с советско-германского фронта значительные силы немецкой армии, по крайней мере – 30-40 дивизий. Ни в Африке, ни в Италии этого не произошло. Военные действия в Африке в 1942-1943 гг. вели в общей сложности 17 итальянских и немецких дивизий, тогда как на советско-германском фронте находилось более 260 дивизий Германии и ее союзников.
Победы англо-американских войск в Северной Африке и Италии наносили серьезные удары по гитлеровской Германии и ее армии, но не заменяли второго фронта, которого требовал Советский Союз.
(слайд2)
В мае 1944 года газета «Дейли телеграф» опубликовала кроссворд, который вызвал настоящий шок в британской и американской контрразведках: среди ответов значились такие слова, как «Оверлорд», «Омаха», «Нептун», «Юта», «Малберри» и некоторые другие, служившие кодами сверхсекретной совместной операции вооруженных сил США и Великобритании, намеченной на начало июня. 54-летний составитель кроссворда Леонард Сидни Дон оказался не немецким шпионом, хотя объяснить выбор слов так и не смог, назвав его случайным. Несмотря на это более чем странное совпадение, грандиозный десант на материк (а речь шла именно о нем) отменять или переносить не стали: слишком долго готовился этот удар по гитлеровской Германии, слишком долго его ждали в оккупированной Европе, слишком долго о нем просил Советский Союз, три года сдерживавший натиск фашистского вермахта практически один на один. Утром 5 июня из британских портов Нью Хейвена, Саут Хемптона, Плимута, Фалмута и Портсмута вышли корабли с десантом. Меньше, чем через сутки этим солдатам предстояло либо взять «Атлантический вал», как называли фашисты свою береговую линию обороны, либо погибнуть.
(слайд3)Немецкое командование не питало иллюзий, поэтому ожидало англо-американский десант в полной боевой готовности, правда, в другое время и в другом месте, справедливо полагая, что союзники будут атаковать один или сразу несколько портов в районе пролива Па-де-Кале, самом узком месте Ла-Манша: между Францией и Великобританией здесь всего 34 километра. Эйзенхауэр всячески поддерживал эту уверенность противника, в том числе и относительно места высадки. С мая воздушная разведка люфтваффе докладывала о появлении на английской стороне крупной группировки войск с большим количеством танков и самолетов. В Берлине и подумать не могли, что речь идет о форменном надувательстве буквально: англичане и американцы готовили надувную резиновую армию, задачей которой являлось отвлечение врага от истинных мест дислокации сил союзников.
Нанести удар они планировали по пустынному и широкому побережью Нормандии в 300 километрах западнее Па-де-Кале. Идеальными считались трое суток июня: 5, 6 и 7 с самыми высокими приливами. Помешать десанту могла только погода: туман, ветер и сильные волны, что и произошло. Операцию, запланированную изначально на 5 число, пришлось перенести на сутки, и все равно погода оставляла желать лучшего. На рассвете 6 июня 1944 года cоюзникам предстояло десантировать 150 тысяч английских, американских и канадских солдат. Это было началом самого долгого дня, как позже его назовут те, кому посчастливилось дожить до следующего утра.
Вспоминает Эдди Уоллес, который находился в рядах тех, кто высаживался в Нормандии 6 июня 1944 года. Тогда ему было 20 лет. «Главной задачей, когда открылась носовая часть и мы прыгнули в воду, было убраться с пляжа как можно быстрее, стараться идти вперед несмотря ни на что, не оглядываться по сторонам. Если твой товарищ ранен или убит, оставляй его и беги дальше. К тому времени предыдущая волна десанта уже ушла вглубь, вокруг нас было много мертвых тел, это были те, кто высаживался первыми».
Все быть могло совсем иначе:
Другая жизнь, другой восход,
Любовь, надежда и удачаКо мне могли прийти в тот год.
Могли, могли…
Земные тениСкользят под небом грозовым.
Увидется я мог бы с Теми,
А этим был бы я родным.
И мир в другом бы дивном светеОткрылся мне.
И вдруг-война…
И нету нас. И только ветерХранит святые имена.
(слайд5)
Высадка в рамках морской операции «Нептун» проходила одновременно в пяти секторах с условными названиями Юта, Омаха, Голд, Джуно и Суорд. Первый и второй сектора атаковали американские войска, третий и пятый британские, между ними наступали канадские части. Самые ожесточенные бои развернулись на пляже Омаха. Артподготовка и бомбардировка не дали ожидаемого результата из-за тумана. Бетонные доты врага, как и прочие укрепления, оказались нетронутыми, так что десант был встречен плотным огнем, из первой волны уцелели единицы солдат. Лучше всего эту ужасную сцену иллюстрируют кадры художественного фильма «Спасти рядового Райана».
In the gloom, the gathering storm abates
In the ships gimlet, eyes await
The call to arms to hammer at the gates
To blow them wide, throw evil to its fate
All summers long the drills to build the machine
To turn men from flesh and blood to steel
From paper soldiers to bodies on the beach
From summer sands to Armageddon's reach
Overlord, your master not your god
The enemy coast dawning gray with scud
These wretched souls puking, shaking fear
To take a bullet for those who sent them here
The world's alight, the cliffs erupt in flame
No escape, remorseless shrapnel rains
Drowning men, no chance for a warrior's fate
A choking death, enter Hell's gate
Sliding we go
Only fear on our side
To the edge of the wire
And we rush with the tide
Oh, the water is red
With the blood of the dead
But I'm still alive
Pray to God I survive
How long on this longest day
'Til we finally make it through?
How long on this longest day
'Til we finally make it through?
Из воспоминаний ветеранов.
«Войска вышли на берег не в том месте, где нужно, Они оказались на пляже в 30 метров в ширину во время максимального прилива. Над ними была отвесная скала, на которой стояли немецкие орудия и пехота с пулеметами. Весь пляж простреливался насквозь. Парни из 29 дивизии были очень храбрыми людьми, но если честно, командовали ими ослы. Первая волна десанта уже была на берегу и не могла идти дальше, вторая высаживалась туда же. Куда им деваться? Создавался полный хаос. А следом шла третья волна».
Chief Coxswain Douglas Turtle
"The destruction was terrible. They had machine guns just on the cliff... I looked, and opened the doors. There were hundreds of men, all huddled up against the cliff edge, most of them dead, most of them bleeding. And on the beach, well there wasn't much beach. It was high tide. We were just landing on bodies...
"I jumped out of my landing craft and I got the strength of 10 men. I lifted this landing craft up and I turned it around. I don't know where I got the strength from... All the Rangers were able to get out, but they were killed when they went up the beach.
"On the port side of me, another landing craft came in. It must have been 150 soldiers on there. It hit one of these mines, went up in the air, bodies flying all over the place: heads, shoulders, arms and legs – all over the place... It brings it all back. It's terrible. Seeing all these men killed. I thought 'What for? What for?'
"Oh, God, Omaha beach...horrendous. The poor lads..."
За несколько часов на пляже погибли более трех тысяч солдат – самые значительные потери Дня-Д. Для сравнения на соседнем участке Юта в списке погибших значились всего 197 американцев.
(слайд 6)
Общие потери союзников 6 июня составили порядка 9 тысяч человек, в несколько раз больше прогнозируемых. Не слишком эффективными оказалась бомбардировка и артобстрел. Из-за тумана от бомб и снарядов больше пострадали жители прибрежной зоны, чем фашистские гарнизоны.
Однако в Берлине не унывали. В ставке Гитлера были уверены: сбросить десант в море не составит труда, ведь чтобы сохранить наступательный потенциал, армии вторжения требовалось ежедневно получать тысячи и тысячи солдат и единиц боевой техники. А для этого нужен порт, ближайший из которых находился весьма далеко от места высадки.
И тут союзники удивили противника еще раз, соорудив сразу два порта в чистом море: Малберри А в районе пляжа Омаха и Малберри Б в секторе Голд. За четыре дня затопили 17 кораблей и 115 кессонов, каждый из которых весил до шести тысяч тонн. Это позволило надежно защитить гавань от волн. Спустя несколько суток гавань Малберри А была уничтожена во время трехдневного шторма, самого сильного за предыдущие полвека. Но одного уцелевшего порта союзникам тоже вполне хватило. Порт Малберри Б функционировал в течение 5 месяцев и за это время принял около 4 миллионов тонн грузов, 2 миллиона солдат и 500 тысяч единиц техники.
Гавани Малберри имели еще одно название: порты Черчилля. Считалось, что именно он озвучил дерзкую идею на первой стадии вторжения обойтись без захвата вражеских портов, а сделать их своими руками.
(слайд 7)
Морскую часть операции союзники решили поддержать и с помощью грандиозного воздушного десанта. Зона высадки считалась крайне сложной. Кроме зенитного подкрепления гитлеровцы приготовили немало неприятных сюрпризов: минные поля и поля с так называемыми «шпагами Роммеля», которые представляли собой высокие колья с привязанными наверху минами. Такие же ставили и в море, у самого берега, ноу-хау немецкого фельдмаршала.
(слайд 8)
(Ответ союзников не менее изобретателен. Чтобы обмануть противника и отвлечь его силы, с самолетов на парашютах сбрасывают небольшие тряпичные куклы, которые получили имя Руперт).
Определить истинный размер Руперта на глаз да еще в темноте практически невозможно, к тому же манекены начиняли пиротехникой. При приземлении срабатывал запал, петарды начинали взрываться, имитируя автоматную очередь. Психическая атака приносила плоды: фашисты боялись, держались поодаль и вели ответный огонь.
(слайд 9)
И все же высадка прошла не совсем по плану. Свою роль сыграла погода, отсутствие среди летчиков большого количества опытных штурманов, недооценка возможностей и сил противника.
(рассказ про церковь и парашютиста – отрывок видео с озвучкой)
О храбрости и самоотверженности летчиков второй мировой войны, а также для поддержания боевого духа складывались песни. Пожалуй, самой популярной была джазовая композиция в исполнении Энн Линн “Coming in on a wing and a prayer”. В СССР она была также невероятно любима благодаря удачному переводу слов Болотиным и Сикорской и неповторимым интонациям исполнителя - Леонида Утесова, а фраза «на честном слове и на одном крыле» стала крылатой.
(слайд 10)
К сожалению, парашютный десант по большей части себя не оправдал. Союзники понесли серьезные потери: только при высадке погибли и пропали без вести более 2 тысяч солдат. Высадка союзников не обеспечила быстрого продвижения с этих плацдармов. Местность там была довольно сложная. Были живые изгороди, мешавшие даже танкам, не говоря уже о пехотинцах. Наступление затягивалось. Местами бои переходили в позиционные, что играло в пользу вермахта.
(слайд 11)
А Советские войска стояли на границах Европы, добивая остатки фашистской группы армии Центра. В происходящее даже союзники верили с трудом. Блистательные результаты операции «Багратион» пришлось подтверждать наглядно, проведя по улицам Москвы 60 тысяч пленных солдат и офицеров вермахта. (Вот они, побежденные, живое свидетельство наших побед). Только тогда стало ясно, что союзникам крупно повезло, что они успели высадиться в Европе. Конец войны был близок, был вопросом месяцев, а не лет. Договариваться с СССР о послевоенном устройстве мира было бы намного сложнее, если бы США и Великобритания были все еще на островах. Прямо была поставлена задача открыть второй фронт.
(слайд 12)
(С этим-то и вышла главная загвоздка, даже более того, когда в конце 1944 года войска союзников уперлись в оборонительную линию Зигфрида на границах Германии, им понадобилась помощь советской армии. Висло-Одерскую операцию советская армия начала на две недели раньше намеченного срока, чтобы облегчить положения американцев и англичан в Арденах, где они из последних сил сдерживали контрнаступление сил вермахта).
Вряд ли кто-то из воинов красной армии сильно радовался этому обстоятельству: за жизни английских и американских солдат придется платить своими собственными, в то время, как союзники не слишком спешили спасать советских солдат в 41-м.
За годы войны словосочетание «второй фронт» стало нарицательным. Союзники исправно кормили обещаниями открыть его. Еще кормили тушенкой по ленд-лизу, которую армейцы-острословы и прозвали «вторым фронтом». Сколько раз наши бойцы открывали такой фронт, не сосчитать.
Мы с приятелем под утро, перед боем на броне,
На двоих одну курили, и сказал тогда он мне:
Чую, тяжко нам придётся. Чую, будет в этот раз.
Чую, крепко домогётся к нам фашистский оккупант.
Но совсем не то обидно, что поляжем тут с тобой,
Жалко, что не подивимся мы на этот фронт второй.
Там у них канкан танцуют, негры дуют в саксофон!
Позвони, товарищ Сталин, ты скорее... в Вашингтон.
Я приятеля одёрнул: брось, мол, панику творить.
Нам без Рузвельта и немцев есть о чем поговорить.
Всё удачно обойдётся, сладим с Гитлером одни!
И вернём стране советской мирные с тобой мы дни!
Но приятель, чёрт упрямый, мне качает головой:
Было б нам куда сподручней, коль открыли б фронт второй.
Но у них идёт веселье, и играет патефон.
Позвони, товарищ Сталин, ты скорее... в Вашингтон!
Вот дана команда "К бою!", вот рванули мы вперёд,
Вот пошла игра-скакалка: кто кого скорей убьёт.
Чёрный дым на всю округу, стук осколков по броне,
В голове бежит молитва: на войне, как на войне.
А в глазах слезой солёной свет от неба голубой,
Стиснув зубы матом крою этот самый фронт второй!
Но назад дороги нету, жизнь поставлена на кон.
Позвони, товарищ Сталин, ты скорее... в Вашингтон.
Зацепило нас болванкой, хитрым оказался враг...
Сам я чудом оклемался, а приятель мой - никак.
Тяжело бедняга дышит, говорит: сейчас умру...
И ещё лопочет что-то, только я не разберу.
Доктор режет по живому, паровоз коптит трубой,
Хаять сил не остаётся распроклятый фронт второй,
И увозит нас на небо санитарный эшелон...
Как подвёл, товарищ Сталин, нас с тобою Вашингтон.
(слайд 13)
Тем не менее Великобритания и США поддерживали Советский Союз с первых дней вторжения немецких войск. 22 июня 1941 года, в день, когда Германия без объявления войны напала на СССР, премьер-министр британского правительства Уинстон Черчилль обратился к нации со следующими словами: «За последние 25 лет никто не был большим противником коммунизма, чем я. Я не возьму обратно ни одного слова, которое я сказал о нем. Но все бледнеет перед развертывающимся сейчас зрелищем. Любой человек и государство, которое борется против нацизма, получит нашу помощь. Любой человек или государство, которые идут с Гитлером, - враги. Такова наша политика, таково наше заявление. Отсюда следует, что мы окажем России и русскому народу всю помощь, какую только сможем».
12 июля между странами было заключено соответствующее соглашение. Спустя 6 дней Сталин пишет Черчиллю письмо, где впервые просит об открытии второго, западного фронта против немцев.
(слайд 14)
(Из письма Сталина от 18 июля 1941 года: «Я представляю трудность создания такого фронта, но мне кажется, что, несмотря на трудности, его следовало бы создать не только ради нашего общего дела, но и ради интересов самой Англии. Легче всего создать такой фронт именно теперь, когда силы Гитлера отвлечены на Восток, и когда Гитлер еще не успел закрепить за собой на Востоке позиции».)
Однако англичане не спешили ввязываться в битву на континенте. 21 июля Черчилль ответил Сталину в том духе, что начальники штабов не видят возможности провести успешную операцию. В середине августа была составлена Атлантическая хартия, положившая начало созданию антигитлеровской коалиции, к которой присоединился и Советский Союз. Однако вместо открытия второго фронта против Германии союзники пока ограничились военной помощью. Черчилль, например, распорядился немедленно подарить Красной армии 200 истребителей… К слову сказать, минимальные потребности советских войск на то время, учитывая потери, - 400 самолетов и 500 танков ежемесячно.
Второй фронт в Европе казался Черчиллю преждевременной и пустой тратой людского и материального ресурса. Его больше интересовало Средиземноморье.
США на тот момент еще не вступили во вторую мировую войну, но на нейтралитет их действия были не слишком похожи. Америка усиленно помогала Великобритании, затем оказывала материально-техническое содействие СССР. Причем сначала на платной основе: за возможность и дальше бить общего врага мы платили золотом. Впрочем, назвать эту помощь чисто дружеской трудно еще и потому, что лидеры США не скрывали особые нюансы своей внешней политики.
(слайд 15)
Например, руководитель Чрезвычайного комитета по исследованию программы вооружений Гарри Трумэн, следующий президент США, еще 24 июня 41-го года дал весьма характерное интервью «Нью-Йорк Таймс», в котором обозначил, кому надо помогать: If we see that Germany is winning we ought to help Russia and if Russia is winning we ought to help Germany, and that way let them kill as many as possible, although I don't want to see Hitler victorious under any circumstances».
(слайд 16)
Американской военной помощи нашей стране Трумэн затем нашел новое, не менее рациональное объяснение: («Деньги, потраченные на ленд-лиз, безусловно, спасали множество американских жизней. Каждый русский, английский или австралийский солдат, который получал снаряжение по ленд-лизу и шел в бой, пропорционально сокращал военные опасности для нашей собственной молодежи»).
В 1941 году тактика союзников была построена на накапливании ресурсов и изматывании Германии силами русских. Но вскоре многое поменялось. На западе после нападения японских ВВС на Перл-Харбор вступили в войну США, на востоке потерпел первое крупное поражение вермахт. Советские войска отстояли не только казалось бы уже потерянную Москву, но и откинули немецкую армию на сотни километров.
Победы Красной армии стали настоящей сенсацией. Народы США и Великобритании требовали от своих правительств немедленной помощи мужественным русским. Однако Рузвельт и Черчилль не спешили. На первой Вашингтонской конференции, прошедшей на стыке 41 и 42-го годов, они выработали единые планы на наступивший новый год, планы, в которые открытие второго фронта в Европе не входило.
Но обо всех секретных соглашениях очень скоро становилось известно Сталину, он опасался, что лидеры Великобритании и США могут договориться за его спиной, только между собой – это полбеды, но еще и с Гитлером. Поэтому Сталин живо интересовался истинными планами союзников.
В США и Великобритании СССР имел очень разветвленные агентурные сети, одни из самых лучших. Поэтому Сталин полностью доверял получаемой информации. Работали легальные и нелегальные резидентуры в Нью-Йорке, Вашингтоне, Сан-Франциско, Лондоне, Тегеране. (слайд 17) В Великобритании интересы Советского Союза блюла так называемая «Кембриджская пятерка». Именно от нее Сталин узнал о перехваченных планах Берлина относительно Курского выступа в 43-м.
(слайд 18)
В августе 42-го Москву посетил Черчилль и лично общался со Сталиным, пообещав второй фронт в сентябре-августе 43-го. А в январе нового 1943 года Черчилль и Рузвельт официально встречаются в марокканской Касабланке, освобожденной к тому времени от прогерманского режима Виши. (слайд 19) Сталин тоже получил приглашение, но был вынужден отклонить его по уважительной причине: в России Красная армия громила немцев под Сталинградом. Союзники спешат воспользоваться отсутствием лидера СССР, договариваются открыть второй фронт в Европе не ранее 1944 года. Об этих планах Сталину становится известно от нью-йоркской резидентуры.
(слайд 20)
В ноябре 1943 года в Тегеране состоялась первая за годы второй мировой войны конференция лидеров «Большой тройки» - Сталина, Черчилля и Рузвельта. Одним из основных вопросов было открытие второго фронта во Франции. К тому времени Сталин возглавил политическое трио и мог диктовать условия: советские войска окончательно преломили ход войны, повернув врага вспять.
(слайд 21)
Теперь союзникам стоило поспешить самим. Операция, назначенная на лето 44-го, носила название «Оверлорд» - Владыка, ее успех могли обеспечить два обстоятельства: противник не должен был знать место и время вторжения. Чтобы сбить противника с толку союзники провели широкомасштабную операцию по дезинформации вермахта. Историки уверены: та самая история с кроссвордом в «Дейли Телеграф» - ее часть, чем чаще звучат кодовые слова операции, тем меньше они привлекают внимание немецких спецслужб. Рано или поздно правда выяснится, пока же она скрыта под грифом «Совершенно секретно».
День Д был только началом. Впереди союзникам предстояли тяжелый бои во Франции, Бельгии и самой Германии. В Берлин они так и не успели, встретившись с Красной армией на Эльбе западнее столицы Третьего рейха 25 апреля 1945 года.
(слайд 22)
На военном кладбище недалеко от Омаха-бич похоронено около 10 тысяч только американских солдат, причем больше трети из них погибли в первый день высадки, 6 июня. Могилами союзников выстлан весь путь отсюда и до Германии.
They went with songs to the battle, they were young,
Straight of limb, true of eye, steady and aglow.
They were staunch to the end against odds uncounted,
They fell with their faces to the foe.
They shall grow not old, as we that are left grow old:
Age shall not weary them, nor the years condemn.
At the going down of the sun and in the morning
We will remember them.
Эти воины – и те, кто пал на полях сражений, и те, кому посчастливилось дожить до общей победы, - сделали немало. Могилы тех, кто сдерживал фашистов, а потом гнал их до самого Берлина там, на Восточном фронте сосчитать почти невозможно.

Приложенные файлы


Добавить комментарий