«Сценарий литературной композиции «О жизнь! О лес!»

«О жизнь! О лес!»

Сценарий внеклассного мероприятия ( по произведению Евгения Максимова «Осень в Медвежьем Бору»), посвященного теме охраны природы и умножения природных богатств родной Смоленской области для учащихся 5- 11 классов

Ведущий . Стихотворение Юрия Гречко «Ломтик сырой акварели»
Ломтик сырой акварели, запах лесных бочагов,
Выдох, как прорезь свирели: музыка, слёзы из глаз.
Мы дилетанты, мой милый, к радости наших врагов,
Мы уже неисправимы – к ужасу любящих нас.

В голосе неба и глины, в цвете сангины, дружок,
Скрыта бессмертная тяга точностью линий владеть.
Время неслышно уходит. Кружится редкий снежок.
И на пустую дорогу можно глаза проглядеть.

Здесь от машины проезжей шины серебряный след,
Словно застёжка у горла , сдвинутая в холода.
В этом весёлого мало, но и отчаянья нет.
Лишь углядеть перспективу большого стоит труда.

За поволокою дыма, за поворотом к весне
Снова и снова, мой милый, слышится, как не крути:
Дятел стучит молоточком по изумрудной сосне,
Замок воздушный возводит где – то шагах в десяти

Ведущий. Евгений Максимов – Смоленский писатель, автор книг «Зори на Гжати», «Когда шумит рожь», «Хлеб», «Бабье лето», «Тихие проселки». Очерк «Осень в Медвежьем Бору» повествует о путешествии автора в это удивительное место, о котором вы услышите сегодня. Перед вами будут возникать не только величественные картины природы, вы узнаете имена людей, которые посвятили свою жизнь лесу.
Ведущий. Иосиф Бродский «Лес или в мире животных»
Стоит давно дремучий лес.
Он – тёмный лес. В нём нет чудес.
В лесу живут ужи, ежи
А мы лежим, дом сторожим.
Молчим, а то ведь у ужей
Всё тело будто из ушей!
А всех страшней могучий змей.
Он всех смешней, но ты не смей
Смеяться. Эка ли беда,
Что змей. А он в норе среди лисят,
Слонов , и львов, и поросят.
Среди поганок и опят.
Они едят , и пьют, и спят,
Сопят и песни голосят,
На муравьёв глаза косят.
Взмах лапой: муравьи висят
Хотят ли или не хотят,
Творят А муравья стезя –
Слеза. Ему никак нельзя
Издать ни стих, ни смех, ни плач.
Он от дождя наденет плащ
И тихо уползёт в свой дом.
Не ищет райской кучи он.
И рад найти, да нет пути,
Как мир животных не крути.
И потому сидит в дому,
И грустно, грустно одному
Давно стоит дремучий лес.

Ведущий. Есть в Медвежьем бору глухое место, куда редко заходит человек. Это отдаленная лесная поляна с двухвековой и в два обхвата старухой елью, вознесшей свою вершину выше леса. На средних ветвях ели старый лабаз. Кто его смастерил, когда никому не известно. От лесников узнал, что в Медвежьем бору уж несколько лет живет матерый медведь, а в последние погожие дни бабьего лета любит подремать, погреться на тихой поляне.
На рассвете, используя все правила маскировки, я пробрался на лабаз. Сделан он был человеком деловитым, умелым: на средних мутовках надежно прикреплены доски, над ними нависли разлапистые ветви, скрывая человека. Можно не только сидеть, но и лежать. Но все равно на лабазе нужно было замереть, затаиться. Медведь зверь, осторожный. Не знаю, для кого как, а для меня осенний лес диво, место успокоения и самых заветных дум. Вот и сегодня я с ним один на один. За глухолесной крепью поднялось солнце, и бор ожил, засиял. Невольно пришли на память бунинские строки: «Лес, точно терем расписной, лиловый, золотой, багряный». Но если б свершилось чудо и Бунин оказался сегодня в Медвежьем бору, он увидел бы черемуху, наряженную в пурпур, бересклет весь розовый, фиолетовую бирючину, яшмовый наряд клена...

Ведущий. Иван Бунин «Лес , точно терем расписной»
Лес, точно терем расписной,
Лиловый, золотой, багряный,
Весёлой, пёстрою стеной
Стоит над светлою поляной.

Берёзы жёлтою листвой
Блестят в лазури голубой,
Как вышки, ёлочки темнеют,
А между клёнами синеют
То там, то здесь в листве сквозной
Просветы в небо, что оконца.
Лес пахнет дубом и сосной,
За лето высох он от солнца,
И Осень тихою вдовой
Вступает в пёстрый терем свой.
Сегодня на пустой поляне
Среди широкого двора,
Воздушной паутины ткани
Блестят, как сеть из серебра.
Сегодня целый день играет
В дворе последний мотылёк
И, точно белый лепесток,
На паутине замирает,
Пригретый солнечным теплом;
Сегодня так светло кругом,
Такое мёртвое молчанье
В лесу и в синей вышине.
Что можно в этой тишине
Расслышать листика шуршанье.
Лес, точно терем расписной,
Лиловый, золотой, багряный,
Листва янтарный отблеск льёт;
Играя, в небе промелькнёт
Скворцов рассыпанная стая –
И снова всё кругом замрёт.
Последние мгновенья счастья!
Уж знает Осень, что такой
Глубокой и немой покой –
Предвестник долгого ненастья.
Глубоко, странно лес молчал,
И на заре, когда с заката
Пурпурный блеск огня и злата
Пожаром терем освещал.
Потом угрюмо в нём стемнело.
Луна восходит, а в лесу
Ложатся тени на росу
Вот стало холодно и бело
Среди полян, среди сквозной
Осенней чащи помертвелой,
И жутко Осени одной
В пустынной тишине ночной.

Теперь уж тишина другая:
Прислушайся – она растёт,
А с нею, бледностью пугая,
И месяц медленно встаёт.
Все тени сделал он короче,
Прозрачный дым навёл на лес.
И вот уж смотрит прямо в очи
С туманной высоты небес.

О, мёртвый сон осенней ночи!
О, жуткий час ночных чудес!
В сребристом и сыром тумане
Светло и пусто на поляне;
Лес, белым светом залитой,
Своей застывшей красотой
Как будто смерть себе пророчит;
Сова и та молчит: сидит
Да тупо из ветвей глядит,
Порою дико захохочет,
Сорвётся с шумом с высоты,
Взмахнувши мягкими крылами,
И снова сядет на кусты
И смотрит круглыми глазами,
Водя ушастой головой
По сторонам, как в изумленье;
А лес стоит в оцепененье,
Наполнен бледной, лёгкой мглой
И листьев сыростью гнилой
Не жди: на утро не проглянет
На небе солнце. Дождь и мгла
Холодным дымом лес туманят –
Недаром эта ночь прошла!
Но Осень затаит глубоко
Все, что она пережила
В немую ночь, и одиноко
Запрётся в тереме своём:
Пусть бор бушует под дождём,
Пусть мрачны и ненастны ночи

И на поляне волчьи очи
Зелёным светятся огнём!

Лес, точно терем без призора,
Весь потемнел и полинял,
Сентябрь, кружась по чащам бора,
С него местами крышу снял
И вход сырой листвой усыпал;
А там зазимок ночью выпал
И таять стал, всё умертвив

Трубят рога в полях далёких, Звенит их медный перелив,
Как грустный вопль, среди широких
Ненастных и туманных нив.
Сквозь шум деревьев, за долиной,
Теряясь в глубине лесов,
Угрюмо воет рог туриный,
Скликая на добычу псов,
И звучный гам их голосов
Разносит бури шум пустынный.
Льёт дождь холодный, точно лёд,
Кружатся листья по полянам,
И гуси длинным караваном
Над лесом держат перелёт.
Но дни идут. И вот уж дымы
Встают столбами На заре,
Леса багряны, недвижимы,
Земля в морозном серебре,
И в горностаевом шугае,
Умывши бледное лицо,
Последний день в лесу встречая,
Выходит Осень на крыльцо.
Двор пуст и холоден. В ворота
Среди двух высохших осин,
Видна ей синева долин
И ширь пустынного болота,
Дорога на далёкий юг:
Туда от зимних бурь и вьюг,
От зимней стужи и метели
Давно уж птицы улетели;
Туда и Осень поутру
Свой одинокий путь направит
И навсегда в пустом бору
Раскрытый терем свой оставит.

Прости же, лес!
Прости, прощай,
День будет ласковый, хороший,
И скоро мягкою порошей
Засеребрится мёртвый край.
Как будут странны в этот белый,
Пустынный и холодный день
И бор, и терем опустелый,
И крыши тихих деревень,
И небеса, и без границы
В них уходящие поля!
Как будут рады соболя,
И горностаи, и куницы,
Резвясь и греясь на бегу
В сугробах мягких на лугу!
А там, как буйный пляс шамана,
Ворвутся в голую тайгу
Ветры из тундры, с океана,
Гудя в крутящемся снегу
И завывая в поле зверем.
Они разрушат старый терем,
Оставят колья и потом
На этом остове пустом
Повесят инеи сквозные,
И будут в небе голубом
Сиять чертоги ледяные
И хрусталём, и серебром.
А в ночь, средь белых их разводов,
Взойдут огни небесных сводов,
Заблещет звёздный щит Стожар –
В тот час, когда среди молчанья
Морозный светится пожар,
Расцвет полярного сиянья.

Ведущий.
Да, дивен лес в пору бабьего лета! Я знаю Медвежий бор во все времена года. В нем всегда владычествует безбрежный вершинный шум, порой то затихающий, то вновь накатывающийся с далекого севера. В зимние дни шум бора могучий и тревожный, будто с громовыми раскатами. А когда в Медвежьем бору на граненых стеблях развесит первородно-белые бусы купена и выкинет душистые бокальцы-цветки ландыш, шум величавый, торжественный, зовущий к жизни, к пробуждению всего лесного царства. Зеленый шум!
А сколько таинственности, печали и тревоги в осеннем шуме Медвежьего бора! Но сегодня в бору стояла такая тишина, что отчетливо было слышно, как лесотравье, высохшее до певучего звона, ворчливо выговаривало, когда на него опускался лист-падунец. Бор торжественно затих в осенней думе. А небо над ним умиротворенное, выгоревшее за долгое лето.


Ведущий. Свое стихотворение читает Данченко С.Н. «Ожидание осени»

Осень. Тихий ветер шелестит листвой.
Одинокий лист с осины падает
Тонкий звук несмелою струной
Потревожит тишину. В траву опалую

Медленно, как светлячок, вспорхнет
Алый лист кленовый иль осиновый.
Загрустит опушка леса и всплакнет
О былом, о лете пройденном рябиновом

Вспомнит лес о птичьем щебетании –
Беззаботном, радостном, веселом.
Как летали птицы и не чаяли,
Что наступит время с будущим суровым.

И уже отплакал в синеве печальный клин,
И все золото листвы покрыто патиной.
Наступает вновь пора суровых зим,
Ну а лету все отпето и заплачено.

Несмотря на дождь и всполохи тумана
Оживится куст боярышника ветхий.
И на нем сквозь жухлый лист и старый
Загорятся искры бусин на всех ветках.

Если можно подождать совсем немного,
То заметить рядом под кустом нетрудно,
Как крадется еж со своею ношею тяжелой –
Для зимы старается с семьей он дружно.

В чаще леса иногда слышны
Треск ветвей и грозное рычание
Бурая спина и лапы так пышны,
Что поклон отдашь в почтеннейшем молчании.

Это царь лесной бредет своей дорогой –
Мишка мощной лапой ветви раздвигает,
Обходя свои владения вокруг берлоги.
Всё зверье ему дорогу уступает.

Вот прошел медведь – и снова стало тихо.
Шелестит меж веток мелкий дождь
Где-то в глубине болота притаилось лихо
Осень зиму ждет. Пора. Ну что ж

Ведущие.
Где-то в непролазной чащобе грустно бормотал глухарь. А потом вдруг бор заполнился кличем, от которого редко у какого человека не сожмется сердце... В Савиновом болоте собрались в далекую путину журавли. Слышали ль вы журавлиный клич в осеннем лесу в день их отлета? Не хватает слов, чтобы рассказать! Перекликались журавли протяжно, горестно, порой с надрывом, мол, прощай Медвежий бор, длинна наша дорога в шесть тысяч верст, до далекого Нила, и все может быть в пути, и не все, возможно, вернемся в родные края. Может, потому так и тосклив осенний клич журавлей.
Но самое неожиданное было в том, что Медвежий бор троекратно повторил прощальный клич, а потом столько же раз отозвалось дальнее редколесье, затем кондовик за Крутым ручьем и из неведомой дали сосняк. Такое можно услышать только ранним утром в осеннем лесу, когда воздух необычно прозрачен и далеко несет звуки.
Сперва журавли кричали в болоте, потом поднялись на лазурную чистень неба и, все багряные в лучах восходящего солнца, сделали над Медвежьим бором три медленных прощальных круга, застыли в умиротворенной вышине, замерли, смолкли, потом снова прокричали горестно, протяжно и, построившись в треугольник, поплыли к югу. Их уже не было видно, они уже были далеко, и клич порой прорывался через дали, и бор торопливо троекратно откликался уже далеким птицам.
Все. Медвежий бор остался без журавлей.
Не знаю, через какие страны полетят мои журавли, но знаю, что некоторые певчие птицы Медвежьего бора летят через Италию, над которой каждую весну и осень всякими способами уничтожают до двухсот пятидесяти миллионов птиц, а певчих продают, как деликатес. А ведь птицы Европы за одни сутки уничтожают сотни тонн насекомых вредителей садов и полей...
Строевой ельник, обступивший поляну, безмятежно зеленел под солнцем, лишь молоденькая осина, будто крашенная ярь-медянкой, порой вздрагивала вершиной, как в полусне пересчитывая малиновые листочки.
«Улетели журавли, скоро медведь заляжет в берлогу, и совсем осиротеет Медвежий бор», подумалось мне.
Молочная паутина тихо плыла над поляной, цепляясь за высохшее лесотравье, за ели, несколько паутинок залетело ко мне на лабаз. Захотелось коснуться до них рукой не зазвенят ли? и тут увидел на тоненьком суку нанизанные грибы. Были это желто-серые опята с уже слегка засохшими шляпками. Значит, где-то недалеко и кладовая белки. Я замер, пытаясь увидеть хозяйку грибного запаса, долго ждал, только увидел не ее, а поползня. Совсем рядом со мной он втолкнул в трещину орех и начал его долбить, пытаясь добраться до гладкой сердцевины. Работал он увлеченно, настойчиво. Не знаю, хватило б у поползня терпения, но тут рядом опустилась осенняя бабочка-траурница, большая, темно-вишневая и с нарядной кремовой каймой. Поползень кинулся за траурницей, и они скрылись вдали. Орех неожиданно выпал, мягко стуча по ветвям, полетел вниз, и сразу следом за ним мелькнул рыжий комок. Белка. Подхватив орех уже на земле, она бесшумно промелькнула рядом со мной и скрылась на вершине. Я ждал, когда белка придет за опятами, только она не торопилась.
Солнце поднималось все выше. Небо над бором было чистое и зеленовато-голубое. Ни у моей ели, ни на поляне никто больше не появлялся. Казалось, Медвежий бор затаился и чутко прислушивается. Он замер каждой своей веточкой, каждым своим листочком, лишь солнце щедро заливало поляну ласковым светом.
Только через час раздался шорох. Взглянул вниз и не сразу понял, что это такое... Какой-то зверь, неуклюже переваливаясь на задних лапах, тащил в передних ворох кленовых листьев. Приподнимаю ветвь, и отчетливо вижу узкую мордочку, украшенную двумя бурыми лентами. Все ясно! Барсук готовит свое незавидное, но сухое и надежное жилье. Вообще-то барсук зверь ночной. Трудно сказать, что его заставило выйти днем: близость зимы, погожесть дня или глухость поляны, где некого бояться? Вот он добрался до ельника, вот скрылся, только нижняя ветвь еще долго покачивалась. Минут через десять барсук появился вновь, теперь набрал охапку осиновых листьев. Выставив пятачок морды, к чему-то все прислушивался. Потом бросил листья и кинулся в чащобу. Кто испугал его? Может, медведь? Внимательно осматриваю поляну. Пусто. Тихо. Только осина вздрогнула самой верхней веточкой, вздрогнула и, застыдившись, вновь замерла. Но вот треснул сучок, прошуршало. Так и есть, к поляне кто-то крался. Конечно, косолапый! Сейчас вздрогнет нижними ветвями ель... и действительно она вздрогнула, и на поляну вылетел... но не косолапый, а косой! Лесной заяц-беляк, казалось, был в белых трусах: успел подготовить к зиме лишь короткий хвост и задние лапы. В общем, трус труса испугался. Косой очень торопился по своим заячьим делам и на поляне задерживаться не стал ни минуты.
Солнце давно перевалило за полдень, но медведь мой не шел. Почему-то мне казалось, что он теперь уж не придет. Оставалось взобраться на самую вершину, полюбоваться лесными далями и спуститься на землю.
Я уже взялся за мутовки над головой да так и замер... Огромный бурый медведище стоял на задних лапах и что-то рассматривал. Вот он опустился на четвереньки, что-то обнюхал и медленно двинулся к моей ели. Мне стало не по себе. Дважды прокололо в левом боку, и сама по себе дернулась щека. Очень хотелось закричать на весь лес... Медведь ближе, ближе. Отчетливо вижу его мощный горб, шею, загривок. Сверху казалось, что это не медведь, а большой бык. Не доходя шагов двадцать до моей ели, медведь круто свернул и облюбовал себе место в побуревшей куртинке иван-чая рядом с призадумавшимся кустом крушины. Куртинка находилась не так уж и далеко от меня, но и не близко. Но с высоты лабаза хорошо было видно, как медведь, растянувшись во весь свой гигантский рост, затих на солнцегреве.
Наконец, я понял все. Медведь владыка Медвежьего бора когда-то оставил на ели свою засечку след когтей, а теперь проверял, нет ли другой засечки. Если в бор попадет еще медведь и увидит засечку, то сразу поймет: владения заняты. Но не только это! Пришелец, увидев мету, поднимется на дыбы и обязательно оставит свою мету своеобразный автограф. Если этот автограф окажется выше хозяйского, то можно попытаться и отвоевать владения. Ну а если ниже, то лучше уйти, не поднимая большого шума. Так лучше будет. Ну а если сам хозяин облюбованного глухолесья увидит рядом со своей засечкой чужую и гораздо выше своей, то не станет ввязываться в драку, а, тоскливо прорычав, оставит навсегда свои владения.
В общем, меты не только своеобразные пограничные столбы, но и предохранители от кровавых конфликтов.
Незаметно подкрадывался в Медвежий бор вечер.
Медведь уходить не собирался. Если б веял ветерок, да еще в его сторону, он, пожалуй, давно почуял бы человека. Только в бору стояло безветрие. Я подумал, что ночь придется, пожалуй, провести на старухе ели в Медвежьем бору. Ведь не пойдешь же в ночь за десять верст по едва приметным тропам и нехоженым лесным дорогам?
Это обстоятельство почему-то нисколько не пугало меня. Незаметно я забыл о медведе, отдавшись размышлениям о Медвежьем боре. Так что такое Медвежий бор? Заповедный угол? Да. Но не только. Медвежий бор это дичь, грибы, ягоды, лекарственные травы, орехи, лесное сено, дикий мед, березовый сок...
По берегам лесного ручья летом заросли бело-розовых цветов. Цветет валериана лекарственная. В земле нежится, наливается валериановый корень, тот самый, что не всегда есть в аптеках. В староречье колышутся несметные заросли дягиля лекарственного. Этот лесной исцелитель теперь щедро служит людям. А ведь таких исцелителей в бору сотни. О каждом из них можно рассказывать легенды. Моховые клюквенные болотца, а сколько здесь земляничных полянок! А гранат севера брусника! А боровые черничные полянки, малиновые уремы в зарослях иван-чая и прохладная, утоляющая жажду костяника по светлым опушкам.
Летом вас в колее заброшенной лесной дороги встретит белый гриб-боровик. Стоит, будто призадумался, слегка прикрылся резной веточкой папоротника. Рядом в настороженном ельнике красуются огненнокоронные рыжики. Царь северных лесов и мечта любого грибника! Шляпка с завернутыми вниз краями светло-оранжевая, а то и вовсе рыжая. Здесь же вы повстречаете груздь, розовую волнушку, лисички и подольшаники. Промелькнет в хвое хвост куницы или горностая, пересечет медвежью тропу дикая коза с козлятами, неторопливо побежит по своим делам енот...


Ведущий. Иван Иванович Мосяков, Василий Прохорович Баранцев – лесники, полвека отдавшие служению лесу. Их называют «хозяевами смоленских лесов».

Без леса, как и без хлеба прожить нельзя! сказал мне однажды Иван Иванович Мосяков, проработавший хранителем бора полвека. Он прав. Мать качала его в деревянной зыбке, жил он в деревянном доме, наливал воду в деревянную бадью, мылся в деревянной бане и с березовым веником, топил печь дровами, под окном опускала свои ветви с гроздьями рябина, принесенная с лесного ручья, в последний путь он отправился в еловой домовине. Зато полвека честно служил Иван Иванович Медвежьему бору. А теперь в его деревне Пустошке живет лесник Василий Прохорович Баранцев. Он за четверть века вырастил тысячи гектаров новых лесов. Центральное телевидение показывало даже о нем фильм «Хозяин смоленских лесов». В общем, преемственность поколений.

Ведущий. Справка

Счет людей нашей планеты пошел на миллиарды. Рост населения заставляет иначе взглянуть на боры, на леса. Общеизвестно, что без пищи человек может жить пять недель, без воды пять дней, без воздуха пять минут. А ведь кислород создали и создают леса (да океанская зелень), но ведь площадь лесов на планете уменьшается год от года.
. В свое время В. И. Вернадский выдающийся советский ученый доказал, что вода, прошедшая через лесную подстилку, такая химически чистая, какой нельзя получить в лаборатории. Значит, бор создатель ресурсов чистой воды.
Ученые открыли: лес выделяет фитонциды, которые уничтожают болезнетворные бактерии, микроорганизмы и тем самым охраняет человека. Известно, что фитонциды дуба уничтожают возбудителей брюшного тифа, дизентерии; фитонциды березы и тополя убивают микробы золотистого стафилококка.

Ведущий. Справка

Хлеб всему голова! Леc друг не только человека, но и хлеба, поля. Под защитой леса, лесных полос урожай хлеба увеличивается на два-три центнера с гектара. А разве не лес борец с ветровой и водной эрозией поля!

Ведущий.

Ну и ко всему сказанному , лес - источник нравственного совершенства. Он заставляет человека быть честнее, чище, добрее к людям.
Вот что такое Медвежий бор! И может, счастлив он, что далеко от селений и нет надежных дорог. А потому горе-туристы не успели вырезать на его вековых деревьях свои имена, поведать об увлечении Пети Лизой, разбросать на тихой поляне консервные банки да бутылки, а владыка бора, мирно сейчас посапывающий под крушиновым кустом, не познал «прелесть» включенного на всю катушку, орущего чужим языком транзистора.
В Медвежьем бору живут еще страстные непочитатели транзисторов и гитар: дикие кабаны, рыси, глухари, куницы, барсуки и даже семья диких коз.
По мнению охотников и ученых, в стране совсем недавно было гораздо больше медведей. А при Иване Грозном медведи водились в окрестностях Москвы. Почему? Да потому, что меньше и меньше остается Медвежьих боров. Ведь обыкновенная сказка, что медведям нипочем шум и гам. Нет, медведям нужен покой, тишина и особенно осенью. От шума медведи покидают обжитые места, у медведиц пропадает молоко, и тогда медвежата растут хилыми.
Тишину бора переполнили серебристые трели, и на ель опустилась стая птиц. Одна из них села на ветку совсем рядом и рассматривала меня голубой бусинкой глаза, совершенно не боясь. Птица была красновато-серая с белыми крапинками на крыльях, хвост с ярко-желтой каймой, на голове лихо заломлен остроконечный хохол. Птица дважды опустила свой хохол, будто поклонилась, потом рассыпала трель и протяжно пропищала: мол, а ты что тут делаешь? Это был свиристель-красава!
В Медвежий бор пожаловали на всю зиму северные гости. А позже прилетят клесты, будут жить, а в февральские морозы в тихих ельниках выведут своих птенцов.
Нет, не пустел Медвежий бор.

Ведущий. Путешествие это мы совершим не развлечения ради, а для того , чтобы лучше понять, как важно жить нам в разумном и добром согласии с природой.

15

Приложенные файлы


Добавить комментарий