Нравственная проблематика рассказа Б.А.Лавренева «Сорок первый» в контексте русской литературы XIX века и Священного Писания

К 100-летию Октябрьской революции
Нравственная проблематика рассказа Б.А.Лавренева «Сорок первый» в контексте русской литературы XIX века и Священного Писания

Рассказ Бориса Андреевича Лавренева «Сорок первый» - одно из наиболее ярких произведений первой половины XX века, незаслуженно обойденное вниманием школы.
Основная тема рассказа – тема революции и гражданской войны как ее следствии, причем Лавренев показывает эти события глазами представителей разных сословных групп: дворянина Вадима Говорухи – Отрока, представительницы «бедного пролетариата» Марютки Басовой и комиссара Евсюкова, создавая таким образом конфликтную ситуацию:

Вадим Говоруха-Отрок

Марютка и Евсюков


«Верил в революцию как в невесту».
«Столько лет кровищи и злобищи».
«Война. Ужасное слово, кровяное как закат».
«Всемирное гноище, паршивая свалка».
«Мысль, обеспложенная числами, бьется над вопросом истребления. Побольше истребить людей, чтоб оставшимся надольше хватило набить животы и карманы».
«Живую душу ордером и пайком заменить?»
«Знаю одно – живем мы на закате земли».

«Революция вить За трудящих всего мира!»
«Я ж не граблю, а по революционной надобности, во временное пользование».
«Богаты немаканы. Только не упустить».
«Один конец – подыхать».
«На все своя физическая линия».


Проведя текстуальное исследование, без труда подмечаем связь с тургеневским Базаровым («На все своя физическая линия»), Раскольниковым («Я не граблю, а по революционной надобности»), Наполеоном в «Войне и мире» («Мысль, обеспложенная числами, бьется над вопросами истребления»), Рахметовым («Верил в революцию как в невесту»).
Образ непреклонного героя-революционера концентрируется в рассказе в образе женщины, точнее еще девушки, которая с семилетнего возраста «вспарывала ножом серебряно-скользкие сельдяные брюха», душа которой «горит, чтоб натискали в книжке и подпись везде чтоб проставили: «Стих Марии Басовой».
Марютка, как ее литературные предшественники–революционеры: Базаров, Рахметов, Павел Власов, отказалась от создания семьи «до окончательной победы труда над капиталом».
Идеологический противник Марютки, литературный враг революции, - Вадим Николаевич Говоруха-Отрок, поручик, бывший студент-филолог, мечтающий «к книгам уйти и зарыться, прощения у них выпросить, с ними жить», оказавшийся на войне потому, что отец сказал: «Вадим, твой прадед, дед и отец шли по первому зову родины. Надеюсь, ты?»
Конфликтная ситуация в «Сорок первом» очень напоминает ситуацию романа И.С.Тургенева «Отцы и дети», где вначале в словесной дуэли, затем с оружием в руках «демократ» и «аристократ» выясняют, кто нужен России? По воле автора один из дуэлянтов оказывается в могиле, другой - в Германии. Таков ответ Тургенева на поставленный вопрос. Писатель считает, что ни тот, ни другой – пользы Отечеству принести не могут.
У Лавренева Марютка Басова сорок вторым выстрелом убивает свою любовь, синеглазого поручика, и себя самое, ибо совершенно очевидно, что смысл жизни для нее после этого утрачен. Таков ответ Лавренева на вопрос: «Кто нужен России?» Такова авторская оценка происходящего исторического события.
При определении идеи рассказа, исходя из ведущей темы, выделяем предложения: «Раз культура против культуры, так тут уж до конца», «Разница культур. У тебя тело подавляет дух, а у меня дух владеет телом».
Интересно, что подобная мысль высказана в двух Евангелиях: «Душа не больше ли пищи?» - вопрошает апостол Матфей. «Душа больше пищи», - утверждает апостол Лука.
Эту же мысль имел в виду тургеневский Павел Петрович Кирсанов, заметив: «Материализм, который вы проповедуете, был уже не раз в ходу и всегда оказывался несостоятельным».
Рассказ Лавренева написан в 1924 году, и, следуя правилам соцреализма, основополагающего метода русской литературы советского периода, должен был стать «колесиком и винтиком» партийного дела. Однако правда жизни и предвидение писателя оказались сильнее.
Последнее, что слышит поручик, - «оглушительный грохот гибнущей в огне и буре планеты». В заключение рассказа читатель и «остолбеневшие люди» в подъехавшем баркасе слышат покаянный вопль Марютки: «Что ж я наделала?»
Обращает на себя внимание то, что в «Сорок первом» действуют «красноармейцы», «казаки», «белые», и только в отношении Говорухи-Отрока Лавренев употребляет слово «человек», а его товарищей, подъехавших в баркасе, называет «людьми».
«Красной гвардейке» был дан шанс: «Сорок первым должен был стать на Марюткином смертном счету гвардии поручик Говоруха-Отрок. А стал первым на счету девичьей радости». На острове она познала Любовь, Любовь подарила ощущение полноты жизни, счастья взаимности. «Счастливая я сейчас», - произносит Марютка, глядя в бездонные синие глаза Вадима.
Поручик вторит Марютке: «Душа цветет, слышно даже, как цветы шелестят». Эта метафора имеет место в пророчестве Иеремии: «Душа их будет как сад», и они не будут более томиться.
Высокое, чистое, всепобеждающее чувство оказалось бессильным против веры Марютки в ее бога, «малинового Евсюкова», образ которого – пародия на символ веры в воскресение Христа – пасхальное яйцо. Комиссар «верует в Совет, в Интернационал, чеку и в тяжелый вороненый наган в узловатых и крепких пальцах». «Сделала себе кумира» Марютка, а Христос говорил: «По вере вашей да будет вам». Общеизвестно, что причиною гибели Израильского царства служило, с одной стороны, забвение истинного Бога и с другой – увлечение идолослужением. Причина падения души Марютки та же. Она заставляет поручика клясться «бедным пролетарьятом», а «кто клянется, тот или почитает, или любит того, кем клянется». Поручик произносит вслед за Марюткой слова клятвы, но шутя, понарошку, а во время «моряны» «крестится мелкими крестиками».
Сорок раз Марютке предоставлялось право нравственного выбора между добром и злом, но «сорок раз бухал выстрел всегда без промаха», и слышалось очередное «рыбья холера».
Название рассказа наводит на вопоминание о сорока мучениках Севастийских за веру Христову (320 г.), поставленных нагими в морозную ночь в покрытое льдом озеро Севастийское (в Армении), скончавшихся в страшных мучениях.
По аналогии с блуждающими и ропщущими иудеями, предводительствуемыми Моисеем, которых «сорок лет вел Господь по пустыне», блуждают, ропщут, отчаиваются красноармейцы в приаральских песках: «Верблюдов пожрем, потом друг дружку жрать придется». «Каюк-кончина». «Один конец – подыхать». Но предводитель их, «верующий в наган» «малиновый Евсюков» в обмен на «душу» обещает «пищу» - мясо верблюда. В Евангелии от Матфея читаем: «Вожди слепыеверблюда поглощающие, крайне злы, кровожадны, алчны».
Жизненное кредо – «только не упустить». Все свои действия он оправдывает «революционной надобностью», как собак пристреливает мечущихся в жару своих товарищей, представителей того самого «пролетарьята», беря на себя право распоряжаться жизнью другого человека, следуя теории Родиона Раскольникова «о разрешении крови по совести». Достоевский опровергает теорию о праве сильной личности на преступление в середине XIX века, а люди, не читавшие Достоевского, у которых «на все своя физическая линия», вновь пытаются строить свою жизнь, руководствуясь созданной ими теорией.
Поручик Говоруха-Отрок милый, нежный романтик, оказавшийся в «гноище кровавом», «геенне огненной», потому что «если большевикам землю оставить в полное владение, они на ней такого натворят, что пять поколений кровавыми слезами выть будут».
Мироощущение Вадима во многом напоминает мироощущение юного толстовского героя, Пьера Безухова, такого же чистого, нежного.

Вадим Говоруха-Отрок

Пьер Безухов


«Не чувствуешь враждебно противопоставленным всему миру, какой-то отдаленной для самостоятельной борьбы частицей, а совершенно растворяешьсяв земной массе. Чувствую сейчас, что слился с ней нераздельно. Ее дыхание – мое дыхание. Вот прибой дышит: шурф шурф Это не он дышит, это я дышу, душа моя, плоть».

«Глобус это был живой, колеблющийся шар, не имеющий размеров. Вся поверхность шара состояла из капель, плотно сжатых между собой. И капли эти все двигались, перемещались и то сливались из нескольких в одну, то из одной разделялись на многие».
«Все перемещается и движется И пока есть жизнь, есть наслаждение самосознания божества».


Душа поручика чиста и непорочна «как дитя». Автор его сравнивает то с жеребенком, то со щенком. Когда в водной пучине гибнут двое из четверых, находящихся в баркасе, спасенными оказываются двое: поручик, «сидевший на дне и крестившийся мелкими крестиками» и связанная с ним верблюжьим чумбуром и судьбой Марютка. Художественный вымысел Лавренева находит подтверждение в Библии: отрицание Бога повергло допотопное человечество в пучину водную. «Грехи против ближнего соединяются с грехами против Бога».
Где-то в подсознании Марютки теплится вера в Высшее начало. Не случайно, теряя надежду на выздоровление простудившегося поручика, она «сказала вверх, как будто небу, с надрывом: «Помрет ведь». «Небо было отрезано от земли, как мясничьим ножом, по ровной и мутной линии низкого горизонта».
Обращают на себя внимание образы, связанные с ножом, отрезанностью, разрезанностью. Упоминается нож, каким Марютка «вспарывала серебряно-скользкие сельдяные брюха». Приняв решение «записаться в красные гвардейки», Марютка, решительно «воткнув нож в скамью», отрезала себя от прежней жизни, от прежнего Бога, обретя идола в лице комиссара Евсюкова, «крестящего мир свистящими пулями». Да и самой Марютке, по словам поручика, «одна дорога – в атаманы разбойничьи».
Сбылось библейское пророчество: «Господь сотворит на земле нечто новое: жена спасет мужа». Женщина будет охранять мужчину. Женщина примет на себя обязанности мужчины, в одной из библейских заповедей: «Не муж от жены, но жена от мужа».
И опять находим литературную аналогию, теперь уже в «Собачьем сердце» М.А.Булгакова, в образе мужеподобной девицы из домкомовского революционного хора Швондера. Заканчивается рассказ «Сорок первый» «закатом земли», «грохотом гибели мира», «низким гнетущим воем» Марютки, стоящей на коленях перед убиенным ею поручиком: «Что ж я наделала?»
Связывая рассказ Б.А.Лавренева с такими произведениями русской классики, как роман И.С.Тургенева «Отцы и дети», романом Л.Н.Толстого «Война и мир, романом Ф.М.Достоевского «Преступление и наказание, нанизав на общий идейный стержень ряд произведений, изученных ранее, выявляем знакомую ситуацию, предполагающую определенную трактовку персонажей, конфликта, когда особенно заметной для читателя становится позиция художника-последователя, его самостоятельные искания в русле сложившейся традиции, влияние историко-литературного контекста эпохи.
Узнаваемый сюжет (мотив, тема, образ) диктует свои законы читательского восприятия, заставляет внимательно присмотреться к образам и идеям продолжателя.
Проблематика рассказа «Сорок первый» в контексте традиций русской литературы XIX века становится более глубокой и значимой. Более проблематичным стал рассказ, более глубокими предстали образы поручика и Марютки.
Классическая ситуация, литературных российских Ромео и Джульетты, образца 1917 года, - авторский сигнал для читателей, с помощью которого должно произойти и развитие восприятия классического творения, и углубленное понимание произведения, сюжетно, идейно, тематически к нему восходящего.
Классическая ситуация, в свою очередь, восходит к Священному Писанию. Таким образом Священное Писание становится отправной точкой творчества художника, ибо все, о чем хочет сказать человек, уже сказано Богом.










13PAGE 15


13PAGE 14115




 Евангелие от Матфея – 6.25.
 Евангелие от Луки – 12.23.
 Книга пророка Иеремии – 31.12.
 Исход – 20.4
 Евангелие от Матфея – 9.20.
 Там же – 5.34.
 Там же – 23.24.
 Псалтирь – 130.2.
 Книга Иова – 22.14.
Книга пророка Иеремии _ - 31.22.
Первое послание апостола Павла к Коринфянам – 11.8.



Приложенные файлы


Добавить комментарий