Особенности употребления языковых средств в любовной лирике А.Ахматовой


Особенности употребления языковых средств
в любовной лирике А.Ахматовой
Волгоград, 2017
ПЛАН
Введение………………………………………………………………с. 2
Традиционное представление тропов……………………...…..с. 4
Традиционное представление о фигурах речи………………с. 10
Понятие о парадигматических и синтагматических отношениях в языке…………………………………………………………….с. 18
Лингвистическая классификация изобразительно-выразительных средств в поэзии А. Ахматовой……………………………….с. 28
Заключение……………………………………………………………с. 35
Список литературы…………………………………………………..с. 36
ВВЕДЕНИЕ
Объектом моего изучения является поэтический текст. Предметом - изобразительно-выразительные средства в поэтической речи.
Актуальность исследования заключается в необходимости углубленного изучения изобразительно - выразительных средств поэтической речи, так как, несмотря на давнюю традицию изучения тропов и фигур, до сих пор не найдены единые лингвистические критерии для их классификации.
Цели исследования - выявить индивидуальные особенности в употреблении А. Ахматовой тропов и фигур.
Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:
Определить систему изобразительно-выразительных средств поэтической речи.
Выявить все изобразительно-выразительные средства в исследуемом материале.
Классифицировать выбранные тропы и фигуры и описать каждую группу.
Практическая значимость исследования состоит в том, что оно способствует адекватному прочтению поэтического текста, более глубокому пониманию и осмыслению авторской идеи.
В ходе работы использованы различные методы и приемы лингвистического исследования:
-контекстуальный анализ;
-метод сплошной выборки исследуемых единиц;
-количественные подсчеты.
Материалом исследования послужили 20 стихотворений любовной лирики, из которых методом сплошной выборки отобрано 159 изобразительно-выразительных средств.
Традиционное представление тропов
В «Словаре юного литературоведа» сказано, что «троп» в переводе с греческого значит «поворот», «оборот речи».
Изобразительно-выразительными средствами называются все виды образного употребления слов, словосочетаний и фонем. Таким образом, объединяются все виды переносных наименований общим термином «тропы».
Изобразительно-выразительные средства служат описанию и являются по преимуществу лексическими. Сюда входят такие типы переносного употребления слов и выражений, как метафора, метонимия, гипербола, литота, ирония, перифраз, эпитеты.
Многие исследователи отмечают, что изобразительные средства можно характеризовать как парадигматические, поскольку они основаны на ассоциации выбранных автором слов и выражений с другими, близкими им по значению и потому потенциально возможными, но не представленными в тексте словами, по отношению к которым им отдано предпочтение.
К понятию метафоры обращались многие исследователи-лингвисты. Толкования этого термина, которые дают М.Н.Кожина, И.В.Арнольд, Т.Л.Служевская, Д.Э.Розенталь, очень схожи между собой. Подробно рассматривает метафору М.Н.Кожина в книге «Стилистика русского языка». Это толкование наиболее просто и доступно для понимания метафоры.
Под метафорой понимают слово или оборот речи, употреблённые в переносном значении для определения предмета или явления на основе какой-либо аналогии, сходства. Однако различают метафору общеязыкового характера(стёртые, или окаменелые), метафоры, сохраняющие «свежесть», и метафоры собственно поэтические, которые отличаются индивидуальным характером.
Общеязыковые метафоры к средствам словесной образности не относятся. Стилистическим средством этого рода является метафора широкого употребления: золотая осень, теплота встреч. К ним относятся и метафорические эпитеты: лебёдушка, голубушка.
Именно свежесть, новизна метафоры являются одним из главнейших её признаков как образного средства, характерного прежде всего для поэтической речи. При этом метафора недолжна быть надуманной, неестественной. Но метафоры могут быстро «стираться» от частого употребления, превращаясь в стандартные (высокие рубежи, зелёная улица), или «терминологизируются» ( голубой экран, черное золото)» (Кожина, 1967).
Для полного и глубокого раскрытия понятия метафоры обратимся к работе И.В.Арнольда «Стилистика современного английского языка»: «Развернутая (или расширенная) метафора состоит из нескольких метафорически употребленных слов, создающих единый образ, то есть из ряда взаимосвязанных и дополняющих друг друга простых метафор, усиливающих мотивированность образа путём повторного соединения всё тех же двух планов и параллельного функционирования.
Основными составляющими поэтической метафоры являются аналогия, двойное видение, чувственный образ, наделение человеческими чувствами. Все четыре компонента сочетаются в разных пропорциях. Аналогию не следует понимать буквально, так как поэтическая метафора одновременно подсказывает и различие между двумя планами. Метафора, основанная на преувеличении, называется гиперболической» (Арнольд, 1997).
Ученые-лингвисты замечают, что следует различать метафору и метонимию. На первый взгляд они могут показаться очень схожими, но при тщательном анализе обнаруживаются существенные различия между этими тропами. На мой взгляд, из всех рассмотренных исследований по данному вопросу наиболее четко эти два понятия разграничил Д.Э. Розенталь: «Метонимия- это перенос названия одного предмета на другой на основании смежности. Если при метафорическом переносе необходимо сходство предметов, то при метонимии достаточно пространственной близости, смежности. При метонимии предмет, явление, получающие одинаковое название, связаны самыми различными ассоциациями по смежности. Название места употребляется для обозначения людей, которые там находятся: «Ликует буйный Рим».
Особый интерес представляет метонимия прилагательного. Метонимия служит источником образности. Как стилистический приём метонимию следует отличать от метафоры. Для переноса названия в метафоре сопоставляемые предметы должны быть обязательно похожи, а при метонимии такого сходства нет, художник слова опирается только на смежность предметов. Другое отличие: метафору легко переделать в сравнение с помощью слов как, вроде, подобно.
К метонимии очень близка и представляет своеобразную её разновидность синекдоха, которая состоит в замене множественного числа единственным числом; в употреблении названия части вместо целого; частного вместо общего и наоборот. Синекдоха усиливает экспрессию речи и придаёт ей глубокий обобщающий смысл»(Розенталь, 1987).
Исследуя поэзию А. Ахматовой, я заметила, что поэтесса тяготеет к использованию эпитетов. Ознакомившись с различными характеристиками эпитета в работах ученых, я склоняюсь к точке зрения И.В. Арнольда: «Эпитет есть троп лексико-синтаксический, поскольку он выполняет функцию определения, или обстоятельства, или обращения, отличающихся необязательно наличием в нём эмотивных или экспрессивных и других коннотаций, благодаря которым выражается отношение автора к предмету. Свойство быть эпитетом возникает в слове или нескольких словах только в сочетании с названием предмета или явления, которые он определяет. Особенно часто в функции эпитета выступают имена прилагательные и причастия, но нередки и эпитеты, выраженные существительными».
Попытаемся классифицировать эпитеты:
Различают:
Постоянные эпитеты (могут быть тавтологическими, то есть указывать необходимый для данного предмета признак).
Под тавтологическим эпитетом понимается семантически согласованный эпитет, подчеркивающий какое-нибудь основное свойство определяемого. Постоянные эпитеты указывают на какую-нибудь важную черту определяемого, но обязательно присущую всему классу предметов, к которым он принадлежит, то есть действительно характеризующую именно его.
В метафорических эпитетах обязательнадвуплановость, указание сходства и несходства, семантическое рассогласование, нарушение отмеченности.
Анимистические метафорические эпитеты, когда неодушевленным предметам приписывается свойство живого существа.
Смещенный эпитет, то есть эпитет, синтаксические связи которого не совпадают с семантическими связями, так что по смыслу он относится не к тому слову, с которым связан синтаксически, а зависит в своей экспрессивности от необычности сочетания.
Изобразительные эпитеты - живо и наглядно рисуют предметы и действия и дают нам возможность увидеть их такими, какими их видел писатель, создавая произведение.
Эмоциональные эпитеты, которые передают чувства, настроения автора. Их назначение не изобразительное, а лирическое, поэтому слова, выступающие в роли эмоциональных эпитетов, часто получают условное, символическое значение. Заметим, что создание ярких, образных эпитетов обычно связано с употреблением слов в переносном значении» (Арнольд, 1988).
Помимо огромного количества эпитетов в поэзии А. Ахматовой (более подробно об этом будет сказано ниже), я обнаружила олицетворения, хотя и в значительно меньшем объёме. Это достаточно известный вид тропов, многие исследователи изучали его в своих работах.
По моему мнению, олицетворение не представляет собой большой сложности для понимания, и поэтому достаточно ограничиться определением, которое дал олицетворению И.В. Арнольд: «Это троп, состоящий в перенесении свойств человека на отвлеченные понятия и неодушевленные предметы, что проявляется в валентности, характерной для существующих названий. Идея борьбы человека с безжалостным временем и победы над временем через бессмертие творчества явственно раскрывается перед читателем, если он не ограничится констатацией наличия олицетворения, а постарается выяснить его функцию в контексте. При олицетворении описываемый предмет может внешне уподобляться человеку» (Арнольд, 1988).
В «Литературоведческом словаре» написано: перифраз- с греческого «пери»- «вокруг», «фраза»- «говорю», это оборот, состоящий в замене названия предмета или явления описанием его существенных признаков или указанием на его характерные черты. Наиболее доступную, на мой взгляд, классификацию перефразу даёт Д.Э. Розенталь:
образные перифразы, то есть такие, в основе которых лежит употребление слов в переносном значении, и необразные, представляющие собой переименование предметов, качеств, действий. Выполняют в речи эстетическую функцию, их отличает яркая эмоционально-экспрессивная окраска;
индивидуально - авторские перифразы всегда изобразительные, они дают возможность писателю обратить внимание на те черты описываемых предметов и явлений, которые особенно важны в художественном отношении. Эстетическая ценность таких перифразов, как и всяких тропов, зависит от их самобытности;
языковые, часто необразные перифразы выполняют в речи не эстетическую, а смысловую функцию, помогая автору точнее выразить мысль, подчеркнуть те или иные особенности описания предметов (Розенталь, 1999).
Традиционное представление о фигурах речи
В старых риториках, а также в широком понимании фигуры - любые языковые средства, придающие речи образность, делающие ее выразительной. Если тропы- формы мышления, благодаря которым мысль обогащается новым образным содержанием, то фигуры- формы речи, усиливающие ее воздействие благодаря определенным синтаксическим построениям, но не привносящие такого нового содержания.
Фигуры можно условно разделить на семантические (антитеза, оксюморон, градация и др.) и синтаксические (параллелизм, анафора, инверсия, умолчание, риторический вопрос).
Фигура (от лат figura- образ, вид)- форма речи. Она не вносит ничего нового, расширяющего наше художественное познание. Ее главное значение- усилить впечатление от чего-либо, сделать его более ярким, выразительным, наглядным и подчеркнутым. Различаются фигуры мысли, слова (прибавления, убавления, перемещения и переосмысления).
Фигуры мысли- фигуры, которые не менялись от пересказа иными словами. Это, например, антитеза( «Ученье- свет, а не ученье- тьма»), восклицание, олицетворение ( «О времена! О нравы!..»), обращение, вопрос («Слушайте, граждане..!» , «Неужели вы потерпите?»).Словесное выражение этих фигур усиливается или амплификацией, распространением, или, наоборот, умолчанием («не буду говорить о том, что ты лжец, вор, развратник, скажу лишь…»).
Фигуры слова менялись от пересказа иными словами, просто привлекали внимание к данному месту в речи. Они, в свою очередь, делились на фигуры прибавления, убавления, перемещения и- самое главное- переосмысления слов; эти последние носили особое название- тропы ( в переводе с греч.обороты).
При своем исследовании я обращалась к разным источникам, работам различных авторов: к В.И.Новикову, И.В.Шустровой, Г.Л.Абрамовичу, Ю.М.Скребневу. Изучив весь материал, я пришла к выводу, что смысл определений всех фигур речи один и тот же, но преподносится по-разному.
И.В. Новиков называет повтором повторение слов или словосочетаний, благодаря чему на них фиксируется внимание читателя и тем самым усиливается их роль в тексте. Повтор придает художественному тексту связность, усиливает его эмоциональное воздействие, подчеркивает важнейшие мысли. Повторы могут широко употребляться в прозе: рассказе, повести, романе. Это чаще всего смысловые повторы.
Особенно велика роль повтора в стихах. Стихи строятся на четком чередовании соизмеримых ритмических величин - слогов, ударений, строк, строф. Рифма и другие звуковые соответствия образуют звуковые повторы.
Особым видом словесного повтора в стихах является рефрен. Наиболее распространен вид повтора –параллелизм, о котором пойдёт речь ниже. Элементы, повторяющиеся всякий раз на равном расстоянии друг от друга в заранее ожидаемом месте (припев в песне), образуют повтор упорядоченный (регулярный), в отличие от нерегулярного (так нерегулярно повторяются в стихотворении А.С. Пушкина «Погасло дневное светило…» строки:«Шуми, шуми, послушное ветрило, /Волнуйся надо мной, угрюмый океан»).
Повторяющиеся элементы могут находиться рядом и следовать один за другим (константный повтор), а могут быть разделены другими элементами текста (дистантный повтор).
Особый вид константного повтора- удвоение понятия (тавтология), более всего распространенное в фольклоре: «рано-ранешенько» (у Пушкина в наброске одной из «Песен западных славян»: «Разломали темную темницу»; у М. Цветаевой: «Всяк дом мне чужд, всяк храм мне пуст,/ И все – равно, и все - едино…»).
Существенно также, какую позицию занимают повторяющиеся элементы в строке, абзаце, строфе. Если они стоят в начале построения- это анафора: «Когда умирают кони – дышат,/ Когда умирают травы – сохнут, / Когда умирают солнца – они гаснут, / Когда умирают люди – поют песни» (В. Хлебников).
Анафора (греч. anaphora – вынесение вверх, повторение), или единоначатие – повторение начальных частей(слова, словосочетания, предложения) двух или более относительно самостоятельных отрезков речи. Единый зачин делает речь экспрессивной, выразительной, подчеркивая основную мысль текста.
Эпифора, в отличие от анафоры,- это выразительный повтор слов или выражений в конце текста, подчеркивающий какую-нибудь мысль: «Мне бы хотелось знать, отчего я титулярный советник?» (Н.В. Гоголь).
Эпифора, стоящая в конце строки после рифмы (редиф), характерна для поэзии Востока. У русских поэтов чаще встречается анафора. Слова, стоящие в конце одной строки и составляющие начало последующей, называются стыком или подхватом - построение, особенно любимое фольклором: « Бочки накатили с лютым зельем./С лютым зельем, с черным порохом». Этим приемом широко пользуются и поэты: « О, весна, без конца и без краю - / Без конца и без краю мечта!» (А.А. Блок).
Подхват особенно наглядно демонстрирует роль повтора как средства для достижения связанности художественного текста. Бывает, что в одном повторе совмещаются различные его виды. Так, строкой «Ну что тебе еще надо от меня?» начинается и заканчивается стихотворение А.А. Вознесенского «Исповедь» (кольцо). Эта же строка стоит в конце нескольких строф стихотворения (эпифора).
Повтор может быть точным (повтор-копия), неточным (повтор-эхо). Неточность может проявляться в изменении последовательности элементов или же в изменяемости самих элементов. Сравним начало и конец стихотворения Блока: «Ночь, улица, фонарь, аптека…-Ночь, ледяная рябь канала, / Аптека, улица фонарь». Изменилась и последовательность элементов, и их число.
Повтор, при котором элементы (строки или слова) следуют в обратном порядке, называется зеркальным. Неточность повтора может вызываться сжатием первоначального текста (редукция) или его растяжением (амплификация), как в приведенном примере. Особую группу повторов составляют межтекстовые повторы.
Одной из стилистических фигур, которая выражает контраст, противопоставление предметов, явлений и их свойств, является антитеза. И.В. Шустрова так дает определение антитезы.
Антитеза (от греч. antithesis– противоположение) – сопоставление, контраст. В более широком смысле под антитезой понимают любое сопоставление противоположных явлений, ситуаций или любых других элементов в литературном произведении (Новиков В.И., 1988). Таковы противопоставления Дон Кихота и СанчоПансы, шута и главных героев у Шекспира.
Возникновение антитезы восходит к тем начальным стадиям развития культуры, когда первичное восприятие мира как хаотического царства случайностей сменялось определенным упорядочением представлений, основанным на принципе двойственности: море – суша, небо – земля, свет – тьма.
Один смысл имеет противопоставление: «белый – черный» в сербской песне: « У пахаря руки черные, а каравай белый»; где он близок к русской пословице: «Горька работа, да сладок хлеб», и другой – вначале поэмы А.А. Блока «Двенадцать», утверждающей чистоту и святость революции: «Черный вечер/ Белый снег».
Обычно антитезные понятия выражаются противоположными по смыслу словами- антонимами. Таковы заглавия - антитезы «Волки и овцы» (А.Н. Островский), «Моцарт и Сальери» (А.С. Пушкин). Бывает, что члены противопоставления во второй части следуют в обратном порядке (по сравнению с первой) как бы накрест в виде буквы X (в греч.алфавите – буква хи, откуда и название этой фигуры хиазм). Сократу приписывают афоризм, в котором хиазм сочетается с повтором: «Есть, чтобы жить, а не жить, чтобы есть».
Вид антитезы-оксюморон, или оксюморон ( в переводе с греч. – «остроумно-глупое»), соединение контрастных величин, создающих новое понятие. «Люблю я пышное природы увяданье» (А.С. Пушкин).
Оксюморон, вынесенный в заглавие: «Живой труп» (Л.Н. Толстой), «Барышня-крестьянка» (А.С. Пушкин), «Мертвые души» (Н.В. Гоголь).
Есть пародийные антитезы- пародии (встречаются в прозе, в стихах, в мифах, сказках, малых и больших жанрах).
Вновь обратимся к работе Новикова В.И., который пишет, что градация-это расположение близких по значению слов в порядке нарастания или ослабления их эмоционально-смысловой значимости. В соответствии с этим различают градацию восходящую (подъем) и нисходящую (спуск, спад). «При одном предположении подобного случая вы бы должны были… испустить ручьи… что я говорю! реки, озера, океаны слез! (Ф.М. Достоевский).
Градация может быть существенным структурным компонентом построения художественного произведения. В известной сказке Л.Н. Толстого речь маленького медвежонка, мамы-медведицы и папы-медведя изображается графически так:
- Кто ел из моей мисочки?
-Кто ел из моей мисочки?
-Кто ел из моей мисочки?
Это передает не только различное звучание голосов (от тоненького до грубого), но и усиливает страх девочки.
Существуют и фигуры перемещения слов. К ним относят инверсию и параллелизм.
Инверсия- это необычайная перестановка слов («И смертью чуждой сей земли не упокоенные гости»= «гости сей чуждой земли, не успокоенные и смертью»).
Параллелизм - развёрнутое сопоставление двух или нескольких явлений, данное в сходных синтаксических конструкциях. По своей функции параллелизм сближается со сравнением. Широко применялись параллелизмы в народной поэзии.
Например:
Уж как пал туман на сине море,
А злодей-тоска в ретиво сердце.
Не сходить туману с синя моря,
Уж не выйти кручине из сердца вон.
Примеры параллелизмов можно найти и в произведениях классиков:
Куда ветер дует в поднебесьи,
Туда мчатся и тучки послушные;
Когда сизый орел зовет голосом
На кровавую долину побоища,
Зовет мир пировать, мертвецов убирать…
Параллелизм имеет разнообразные формы. Разновидностью его являются анафора и эпифора, о которых было сказано выше. Параллелизм бывает точный, неточный, прямой и обращенный, незарифмованный: «Мы едим, чтобы жить, а не живем, чтобы есть».
Фигуры убавления слов употребляются реже всех.
Это эллипс, или пропуск слова («Мы встаем, и тотчас на коня, и рысью по полю при первом свете дня»); зевгма, или объединение неоднородных слов в общем подчинении( «У кумушки глаза и зубы разгорелись»); бессоюзие, опущение служебных слов («Швед, русский- колет, рубит, режет»).
Умолчание- это пропуск в речи отдельных слов, а иногда и целых словосочетаний. Чаще всего писатели прибегают к фигуре умолчания тогда, когда нужно передать речь человека, чем-либо сильно взволнованного и не способного поэтому излагать мысли в их полноте и внутренней связи, или тогда, когда умолчание помогает пониманию особой сложности изображаемого явления, с трудом передающегося словесному изображению.
В «Полтаве» Пушкина Мария, узнав от матери о готовящейся казни отца и о роли в этой казни Мазепы, подавлена. Она восклицает:
-Мазепа… казнь-с мольбою
Здесь, в этом замке, мать моя.
Нет, иль ума лишилась я,
Иль это грезы…
Риторические вопросы и обращения относятся к фигурам мыслей. Риторический вопрос ставится лишь для того, чтобы привлечь внимание к отдельному явлению, а отнюдь не того, чтобы получить ответ от читателей или слушателей. В «Майской ночи» Гоголь писал, обращаясь к читателям: «Знаете ли вы украинскую ночь?». Постановкой этого вопроса писатель сосредоточивал внимание на особой красоте украинской ночи, которую он увидел, почувствовал и показал в своей повести-сказке.
Риторический вопрос помог в данном случае подготовить читателей к восприятию того нового, что изобразил Гоголь. А риторические обращения выполняют такую же функцию, что и риторические вопросы. Но часто в ходе повествования писатель обращается к читателям, действующим лицам, предметам и явлениям.
Такие обращения делаются не для того, чтобы получить на них тот или иной отклик, а для того, чтобы заострить внимание на объекте обращения и вызвать у читателей определенное отношение к этому объекту. Широко распространены, например, риторические обращения у Пушкина. Приведем несколько обращений из романа «Евгений Онегин»: «Мой бедный Ленский!... Татьяна, милая Татьяна!...»
Понятие о парадигматических и синтагматических отношениях в языке
В современной лингвистике заметное место занимают гипотезы парадигматической и синтагматической организации языка. Основоположник учения о парадигматических и синтагматических отношениях между единицами языка Фердинанд де Соссюр писал: «С одной стороны, слова в речи, соединяясь друг с другом, вступают между собой в отношения, основанные на линейном характере языка, который исключает возможность произнесения двух элементов одновременно.… Эти элементы выстраиваются один за другим в потоке речи. Такие сочетания, имеющие протяженность, можно назвать синтагмами. С другой стороны, вне процесса речи слова, имеющие между собой что-либо общее, ассоциируются в памяти так, что из них образуются группы, внутри которых обнаруживаются весьма разнообразные отношения».
Синтагматическое отношение всегда основывается на двух или большем числе членов отношения, в равной степени наличных в актуальной последовательности. Наоборот, ассоциативное отношение соединяет члены этого отношения в виртуальный, мнемонический ряд.
Наука о языке в настоящее время не может обойтись без обращения к идее Ф. Де Соссюра о двух типах отношений, хотя эта идея и получает несколько иное толкование, а термин «ассоциативные отношения» заменяется в исследованиях языка термином «парадигматические отношения».
Под синтагматикой понимается в широком смысле сообщение на языке. Сообщение всегда протяженно во времени, оно измеримо во времени и имеет, как еще говорят, линейный аспект. Под парадигматикой понимается в широком смысле словарь сообщения, состоящий не только из слов, но и из других элементов, например частей слов (морфем).
Разумеется, что словарь нельзя измерить во времени, поэтому отношение ко времени и есть разграничительный признак синтагматики (или синтагматического аспекта) и парадигматики (или парадигматического аспекта). Отношение между этими аспектами можно выразить еще иначе: парадигматика изучает классы таких элементов, из которых каждый может выступить в данном сообщении в данный момент его развертывания, то есть взаимозаменяемых элементов; синтагматика изучает элементы, которые не могут выступить в один и тот же момент высказывания, заменяя друг друга, но всегда либо предшествуют, либо следуют друг за другом во времени.
Парадигматикой называют такой аспект рассмотрения языка, когда языковые элементы, идущие в речевой цепи по принципу «или-или», «или один- или другой», извлекаются из речевой цепи и сводятся в группы, в классы. В парадигматике они расклассифицированы и сосуществуют. Элементы речевой цепи, являющиеся ее отрезками, располагаются только один за другим, но не одновременно; в каждый данный момент может быть высказан или один, или другой, но не оба сразу. Поэтому, как еще говорят, строение речевой цепи подчиняется принципу «или-или». Аспект языка, характеризующийся этими признаками, называют синтагматикой.
Несмотря на существование в лингвистике наших дней противоречия и неясности в понимании ассоциативных (парадигматических) и синтагматических отношений между единицами языка, можно, видимо, согласиться с тем, что все они, во-первых, варьируют, сохраняя каждая свой инвариантный «стержень», и, во-вторых, соединяются с себе подобными в речи (фонема с фонемой, морфема с морфемой, слово со словом и т.д.). В первом случае перед нами парадигматические, во втором- синтагматические отношения между языковыми единицами.
Любая парадигма на любом уровне языковой структуры представляет собою совокупность вариантов, объединенных общим для них устойчивым инвариантом и закономерно чередующихся в процессе речевого функционирования языка. Нужно увидеть парадигмы фонем, парадигмы морфем, парадигмы слов (лексем), парадигмы частей речи и их категорий, парадигмы предложений и их членов.
Парадигматику языка можно определить как совокупность и систему допускаемых структурой языка вариантов его единиц и категорий - вариантов, из числа которых автор речи на каждом шаге развертывания речи делает выбор лишь одного.
Синтагматика языка может быть определена как совокупность и система свойственных языковым единицам и категориям языка их сочетательных возможностей и их реализаций в процессе речи. Как и парадигматика, синтагматика свойственна всем уровням языковой структуры: нужно признать, увидеть и уметь описывать синтагматику фонем, морфем, слов, словообразовательных типов, речи и их категорий, предложений и их членов.
Вернемся теперь к проблеме поиска лингвистического критерия для классификации тропов и фигур.
Создание относительно непротиворечивых стилистических классификаций осложняется тем в большей мере, чем больше количество явлений и их взаимосвязей, соотнесенностей, сочетаний исследователь стремится учесть и отразить в упорядоченном виде. Надо заметить, что разместить используемые в традиционной стилистике наименования разноплановых феноменов по непересекающимся классам вообще вряд ли возможно. Известно, что, например, единую основу имеют такие лингвистически разнопорядковые явления, как тропы и фигуры, - например метафора (троп) и сравнение (фигура), мейозис (троп) и литота (фигура). К повтору в обобщенном смысле сводятся разнопорядковые, но, в конечном счете, изоморфные сущности- параллелизм и анадиплеозис, аллитерация и рифма.
Стилист нередко пренебрегает элементарной обязанностью языковеда отдавать себе отчет в том, единицы какого порядка – фонетика, морфемика, лексика, синтаксис или семантика- участвуют в формировании рассматриваемого явления. Чтобы классификация была лингвистически обоснованной, необходимо строгое разграничение ярусов языковой иерархии.
Следует различать языковые уровни, отграничивая от них внеуровневую область семантики. В частности, тропы относятся не к области лексики, как нередко утверждается, а к семасиалогии и ономасиалогии. Хотя манифестантами тропов могут выступать протяженные сегменты (например, развернутая метафора), троп принципиально реализуется в одной значительной единице: морфеме, слове, словосочетании, предложении.
Фигурами, в свою очередь, называются общие формулы манифестаций, состоящие из более чем одной единицы. При этом фигурами традиционно называют и взаимодействия предметных значений, и взаимодействия форм синтаксического построения. Семантическая и синтаксическая области, таким образом, не дифференцируются.
К разряду фигур относятся, с одной стороны, параллелизм, то есть повторение синтаксических структур в отвлечении от их предметных значений, с другой стороны - оксюморон (сочетания, демонстрирующие несовместимость предметных смыслов).
Естественно, что область предметных значений и область синтаксических форм в классификационных целях должны быть разделены. Лингвистически недопустимо ставить параллелизм или синтаксический хиазм рядом с семантическими явлениями – оксюмороном или антитезой. Таково первое условие.
Во-вторых, следует разграничивать и причислять к разным классификационным системам явления, возникающие при использовании одной языковой единицы, и явления, существо которых заключено во взаимодействии синтагматически связанных единиц, смежных или соотнесенных, несмотря на дистанционное расположение. Это относится ко всем ярусам языковой системы.
Если говорящий использует диалектный вариант фонемы и архаичную морфему, возвышенное или сниженное слово, особую форму словосочетания (например с инверсией определения), специфическую форму предложения (например эллиптическое вместо полного)- во всех подобных случаях осуществляется выбор одной единицы из числа парадигматически наличных в данном языке; одно используется вместо другого, одно заменяется другим. То же относится к семантике, которая не соотносительна с языковыми ярусами: гиперболическое, мейотическое, метонимическое, метафорическое или ироническое наименование заменяет потенциально возможное традиционно адекватное (прямое, собственное) наименование.
Если, напротив, в тексте наблюдается повторяемость соотнесенных звуков (аллитерация, ассонанс), ударных звукосочетаний (рифма), повторение, варьирование или иные виды стилистически значимой соотнесенности морфемики (например, соположение двух отрицательных морфем, образующих литоту, в слове «небесполезный»); если мы видим стилистическую однородность или стилистическую несовместимость слов в текстовом сегменте, значит, мы уже ориентируемся на синтагматический аспект, на совместное появление в линейной цепи дискретных элементов. Налицо не замещение одной единицы другой, а совмещение двух или более единиц.
Классификация должна объединить и распределить лишь понятия, вскрывающие логико-смысловой и формально-языковой механизм образования носителей стилистической информации, но ни в коем случае не стилистические эффекты, не цель и не результат использования тропов и фигур. Стилистические эффекты составляют особую область стилистических изысканий; они не предопределены непосредственно языковой формой, хотя, безусловно, связаны с ней.
Действительно, существенное место в арсенале стилистики занимают термины, оценивающие языковые манифестации, определяющие их принадлежность к тому или иному регистру, их этический статус. Эти термины оставляют без ответа вопрос «как сделано?», сообщая лишь, что именно получилось в итоге. Рассмотрим некоторые из них.
Можно ли, например, причислять эвфемизмы и дисфемизмы к тропам, как это нередко делается? Или: допустимо ли трактовать эвфемизмы и дисфемизмы в одном ряду с наименованиями стилистических пластов в лексике (архаизмами, неологизмами, варваризмами, профессионализмами, арготизмами и т.д.)? По-видимому, оба варианта неприемлемы.
Термины «эвфемизмы» и «дисфемизмы» характеризуют семантико-стилистические эффекты использования языковых единиц; семантико-стилистическими, а не лексико-стилистическими они являются потому, что в качестве эвфемизма (дисфемизма) может выступать не только отдельное слово, но и перифрастический оборот речи или целое предложение. «Эффектами», наименованиями стилистических функций, а не тропами их следует считать уже по той причине, что улучшение, эвфемизация, нередко достигается именно с помощью тропов – мейозиса, метонимии (перифраза), метафоры или с помощью других средств (аббревиатура, научный термин вместо обыденного наименования).
Обратимся к термину «плеоназм». Этот термин означает любое непреднамеренное, оцениваемое отрицательно повторение предметного значения, ненужное дублирование информации. Термин «амплификация» также вполне однозначно имеет в виду результат, а не способ, не механизм построения: известно, что амплификацией считается усиление экспрессивности с помощью разнообразных видов увеличения количества значимых элементов в текстовой цепи (сходных определений, сравнений, синонимов, синонимических тропов).
Характерно, что амплификация и плеоназм фактически различаются лишь признаками «интернациональность- неинтернациональность»; термины содержат соответственно схемы позитивной или негативной оценки.
С учетом изложенного целесообразно разграничивать стилистику синтагматическую. Первая оперирует только единицами, вторая изучает явления, порождаемые совместной встречаемостью (сочетанием) двух или более единиц в линейных текстовых последовательностях.
Проблема тропов, таким образом, относится только к парадигматической стилистике. В свою очередь, все фигуры, естественно, представляют собой синтагматические явления.
Тропы демонстрируют замещение, фигуры- совмещение. Тропы (переносы наименований) целиком семантичны, то есть относятся к области предметных значений (переосмысление синтаксических значений не принято называть тропами). Напротив, фигуры, как уже упоминалось, делятся на семантические и синтаксические.
Первые создаются соположением смыслов (без учета способов их выражения), вторые образуются соположением форм- моделей словосочетаний, предложений и более протяженных синтаксических единиц.
Как семантические, так и синтаксические фигуры относятся к синтагматической стилистике, но к разным ее разделам: стилистической семасиологии и стилистическому синтаксису соответственно.
Тропы по их содержательной характеристике могут быть подразделены на количественные и качественные: используя несобственное наименование, можно либо отклонится от традиционного в чисто количественном плане, либо- назвать нечто принципиально отличающееся от предмета речи.
Количественными тропами, то есть переименованиями, усиливающими или ослабляющими характеристики именуемого, являются гипербола и мейозис. Тропы второй группы демонстрируют качественное отличие ситуативно обозначенного от традиционного (словарного, буквального), означаемого данной ситуацией. Эту группу составляют метонимия, метафора и ирония. Такой порядок перечисления не случаен.
Метонимия- наиболее элементарный перенос: импликационная связь именуемого с наименованием (одно предполагает другое) может быть установлена без обращения к фоновому знанию- к сведениям об объектах, чужеродных данному и непосредственно не наблюдаемых.
Метафора имеет семантически более сложную основу: для ее образования привлекается фоновое знание; наименование выходит за пределы свойств и опосредования самого именуемого. Наблюдается, следовательно, более существенное, чем в случае метонимии, качественное различие между обозначенным и традиционным означаемым используемого наименования.
Ирония выражает прямую противоположность между именуемым и наименованием, что позволяет трактовать ее как логически максимальный сдвиг. Образуется нечто вроде градуальной оппозиции характеристик тех оснований, на которых осуществляется перенос: min (смежность; метонимия), средняя степень(сходство, метафора), max(прямая противоположность, ирония).
Никакие другие стилистические понятия в данную классификацию тропов не входят. Такие понятия представляют собой либо частую разновидность тропа (синекдоха, олицетворение, антифразис), либо гибридное тропеическое образование (гиперболическая метафора и т.п.), либо нечто реализующееся в синтагматике (литота, перифраз), либо, наконец, нечто имеющее формально-синтаксические ограничения (эпитет).
Перейдём к классификации семантических фигур. Теоретически возможны только три типа межэлементных смысловых отношений. Синтагматически соотнесенные единицы значения могут быть идентичными, различающимися между собой и прямо противоположными друг другу. Отсюда следует возможность выделения:
фигур тождества;
фигур неравенства;
фигур контраста.
1) К фигурам тождества можно отнести, во-первых, употребление синонимов или неравнозначных, но кореферентных слов, когда цель использования состоит не в приращении смыслов ( не в амплификации), а лишь в варьировании обозначений объекта во избежание повторения одного и того же слова.
Во-вторых, в эту группу должно войти активное выражение тождественности отдельных свойств семантически разноплановых объектов - образное сравнение. Сравнение радикально отличается от синонимического варьирования и характеризуется идентичностью соотносимых элементов. В-третьих, сюда следует причислить соположение тропеических обозначений с прямыми: «Ваш сосед - медведь!» (в отличие от собственно метафорического восклицания:«Медведь!»).
2) Фигуры неравенства представлены, прежде всего, синонимическим повтором, создающим амплификацию (использованием синонимов, различных по значениям, увеличивающих информативность высказывания). Соотносительную пару фигур неравенства составляют климакс (прямая градация, нарастание) и антиклимакс (обратная, нисходящая градация, разрядка). К той же группе фигур должны быть отнесены зевгма и те виды каламбуров, в которых наблюдается учетверение термина.
3) Третью группу – фигуры контраста – составляют оксюморон (взаимоисключающее соотношение компонентов сочетания) и антитеза (активное противопоставление в тексте контрастных или принимаемых за контрастные понятий).
Синтаксические фигуры речи формируются на базе идентичности соположенных или дистантно соотнесенных моделей. К синтаксическим фигурам, безусловно, относятся параллелизм и структурный хиазм, или, по выражению И.И. Ковтуновой, обратный параллелизм и структурный лелизм: «Тонки ее черные брови/ И строгие речи хмельны» (А. Блок).
Многочисленные разновидности повторов не строятся, строго говоря, на соотношении синтаксических форм, являясь лексико- синтаксическими фигурами: в них воспроизводится не модели, не синтаксические позиции, а лексические и идентичные элементы и группы элементов (слова, словосочетания, предложения).
Стилистической значимостью обладают не только отношения тождественных синтаксических структур, но и (как в семантике) отношения неравенства и контраста – вопрос, нуждающийся в дальнейшей разработке.
Лингвистическая классификация изобразительно-выразительных средств в поэзии А. Ахматовой
Мной было проанализировано 20 стихотворений А. Ахматовой. Из них методом сплошной выборки я отобрала 159 изобразительно-выразительных средств. Метод сплошной выборки означает, что я выбрала все встречающиеся в анализируемых текстах тропы и фигуры. Это необходимо для того, чтобы последующие количественные подсчеты помогли установить то, каким изобразительно-выразительным средствам отдает предпочтение А. Ахматова.
Фигуры, как известно, представляют собой синтагматические явления, а тропы- парадигматические. Всего найдено 109 тропов и 50 фигур. Из них метафор оказалось 17. Вот самые яркие примеры.
В стихотворении « Я не знаю, ты жив или умер…» (А. Ахматова, 1990) выступает яркая метафора «пожар синих моих очей». Метафора строится на сравнении. В данном случае субъектом сравнения является слово «очи», а объектом – «пожар». В качестве критерия сравнения могут выступать самые различные признаки предметов: форма, объем, цвет, функция и т.п.
Я не знаю, ты жив или умер, —
На земле тебя можно искать
Или только в вечерней думе
По усопшем светло горевать.
Все тебе: и молитва дневная,
И бессонницы млеющий жар,
И стихов моих белая стая,
И очей моих синий пожар.
Мне никто сокровенней не был,
Так меня никто не томил,
Даже тот, кто на муку предал,
Даже тот, кто ласкал и забыл.
В приведенном примере не так легко найти признак сравнения. Помогают ассоциации, связанные со словом пожар, - это нечто жаркое, способное обжечь, воспламенить, уничтожить. Значит, «очи», сравниваемые с «пожаром», тоже способны, как пламя, обжечь любимого. Они излучают тепло, ласку, зажигают любовью. В этом же стихотворении есть и еще одна метафора – «белая стая стихов». Объектом здесь является слово «стая», а субъектом- «стихи». Эта метафора ассоциируется у нас со стаей птиц.
Стая- это группа животных одного вида, держащихся вместе. А стих- единица ритмически организационной речи, строка стихотворения. Но строка представляет собой ряд слов, букв, написанных в одну линию. Значит, «стих» и «стая» имеют сходство. Белый цвет всегда символизирует чистоту, нежность, радость. Замечательно, когда поэт через несколько слов дает понять нам многое, не открытое глазу другого человека.
В поэзии А. Ахматовой я заметила большое количество олицетворений. Общее количество этого особого вида метафоры составляет число 16. Например, в стихотворении « Тебе покорной? Ты сошел с ума!» ( А. Ахматова, 1990) яркие олицетворения: «декабрь рождался» или «ветры выли в поле», «сторожила тьма». На самом деле мы знаем, что «выжить» может только одушевленный предмет, рождаются тоже только живые существа.
Тебе покорной? Ты сошел с ума!
Покорна я одной Господней воле.
Я не хочу ни трепета, ни боли,
Мне муж - палач, а дом его - тюрьма.
Но видишь ли! Ведь я пришла сама;
Декабрь рождался, ветры выли в поле,
И было так светло в твоей неволе,
А за окошком сторожила тьма.
Так птица о прозрачное стекло
Всем телом бьется в зимнее ненастье,
И кровь пятнает белое крыло.
Теперь во мне спокойствие и счастье.
Прощай, мой тихий, ты мне вечно мил
За то, что в дом свой странницу пустил.
Олицетворения нужны нам для того, чтобы выделить в изображаемом существенные черты. А в стихотворении 1913 года, которое называется «Проводила друга до передней» (А. Ахматова, 1990)я нашла олицетворение «звуки важные текли». Данное олицетворение помогает А. Ахматовой описать внешний мир, окружающий лирического героя. «Настоящую нежность не спутаешь…» (А. Ахматова, 1990) – так начинается стихотворение с тем же названием. Олицетворение «нежность тиха» описывает внутренний мир героя. Поэтому и героиня говорит, что настоящую нежность не спутаешь ни с чем, она тиха.
Очень много в поэзии А. Ахматовой разнообразных эпитетов: красочных и ярких, тусклых, серых и менее заметных. В стихотворениях о любви постоянно присутствует серый цвет. Он символизирует, как мне кажется, тоску, ожесточение, несбыточные ожидания: «серый король», «эти серые глазки», «серое будничное платье», «серый водопад». Все эти «серые», «повседневные» эпитеты показывают нам обыкновенность, обычность, не привносящую ничего нового в жизнь поэтессы.
Всего в 20 стихотворениях А. Ахматовой было найдено 57 эпитетов. Их довольно много в каждом стихотворении. В стихотворении «Настоящую нежность не спутаешь…» (А. Ахматова, 1990) есть и лирические эпитеты.
Настоящую нежность не спутаешьНи с чем, и она тиха.Ты напрасно бережно кутаешьМне плечи и грудь в меха.И напрасно слова покорныеГоворишь о первой любви,Как я знаю эти упорныеНесытые взгляды твои!
А, как известно, лирические от изобразительных отличаются тем, что в лирических прямо выражено отношение писателя к изображаемому. Например, «покорные слова», «упорные взгляды», «несытные взгляды», «первая любовь», «настоящая нежность». Если убрать лирические эпитеты и заменить их изобразительными, то их смысл потерялся бы, стал иным.
Изобразительный эпитет выделяет существенные стороны изображаемого без какого-либо оценочного элемента. В стихотворении «Тебе покорной?...» (А. Ахматова, 1990) изобразительные эпитеты такие: «зимнее ненастье», «белое крыло». Здесь мы не видим оценку и отношение автора к ним, а просто принимаем их такими, какие они есть.
Что касается повторов, то их было найдено 12. Повтор придает художественному тексту связанность, усиливается его эмоциональное воздействие, подчеркивает важнейшие мысли. Из стихотворения «Я улыбаться перестала…» (А. Ахматова, 1990) повторяются дважды слова: «Одной надеждой меньше стало, одною песней больше будет…»
Я улыбаться перестала,Морозный ветер губы студит,Одной надеждой меньше стало,Одною песней больше будет.И эту песню я невольноОтдам на смех и поруганье,Затем, что нестерпимо больноДуше любовное молчанье.
Чтобы пояснить один из предметов при помощи другого, нужно их сопоставить. Эту задачу выполняет сравнение. В стихотворении «Ты всегда таинственный и новый…» (А. Ахматова, 1990). Ахматова обращается к своему таинственному другу и говорит, что его любовь – «испытание железом и огнем».
Сравнение – это, как известно, сопоставление одного предмета с другим с целью создания художественного описания первого. В приведенном примере любовь сравнивается с испытанием, причем с испытание «железом и огнем». Этот прием помогает понять, что любовь воспринимается поэтессой как важное событие в жизни, скорее трагическое, нежели радостное.
Ты всегда таинственный и новый,Я тебе послушней с каждым днем,Но любовь твоя, одруг суровый,Испытание железом и огнем.Запрещаешь петь и улыбаться,А молиться запретил давно.Только б мне с тобою не расстаться,Остальное все равно!Так, земле и небесам чужая,Я живу и больше не пою,Словно ты у ада и у раяОтнял душу вольную мою.
Сравнение может выступать в разной форме: и как сравнительный оборот, и как существительное в творительном падеже и т.п. в данном случае сравнение выступает в форме отдельного предложения.
Рассмотрим синтаксические явления в области изобразительно-выразительных средств, то есть фигуры. Их было найдено 50.
Восклицание встречается в стихотворении «Проводила друга до передней…» (Ахматова, 1990): «Брошена!»
В стихотворении «Высокие своды костела…» (Ахматова, 1990) ставятся риторические вопросы: «Зачем ты принял обеты?», «Скажи, что было потом?». Вообще, риторические вопросы ставятся лишь для того, чтобы привлечь внимание к отдельному явлению.
Что касается антитез, то их было найдено 7. В стихотворении «Ты всегда таинственный и новый…» (Ахматова, 1990) встречаются антитезы «словно ты у ада и у рая» или «Так, земле и небесам чуждая…». Антитеза дает возможность ярко противопоставить обозначаемые предметы и явления.
В поэзии Ахматовой немного оксюморонов. В стихотворении «Я не знаю, ты жив или умер…» (Ахматова, 1990) мы видим оксюморон «светло горевать». Под словом горевать понимается: переживать, испытывать чувство горечи. А под словом «светлый» (светло) – радостный, ничем не омраченный. Как видно из приведенных значений данных слов, они не могут сочетаться в языке, так как обозначают несопоставимые понятия. Смысл приведенного оксюморона становится ясен, когда вспоминаешь, что для Ахматовой горе, несчастье всегда являлось источником вдохновения. Очевидно, поэтому лирический герой Ахматовой может «светло горевать».
Инверсия в стихотворениях Ахматовой встречается очень редко. В стихотворении «Земная слава, как дым…» (Ахматова, 1990) слова «… любовникам всем моим я счастье приносила» являются инверсией. Инверсия - это необычный порядок слов. Это риторическая фигура, используемая преимущественно в поэтической речи для привлечения внимания читателя к самым важным в смысловом отношении словам.
В любовной лирике А. Ахматовой градаций оказалось всего лишь 3. Так, в стихотворении «Я не знаю, ты жив или умер…» (Ахматова, 1990) градацией являются слова:
Даже тот, кто на муку предал,
Даже тот, кто ласкал и забыл.
Градации- расположение близких по значению слов в порядке нарастания или ослабления их эмоционально-смысловой значимости. В соответствии с этим различают градацию восходящую (нарастание) и нисходящую (ослабление значимости). В нашем случае градация восходящая.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В данной работе представлена попытка расклассифицировать изобразительно-выразительные средства с учетом лингвистического критерия. Как известно, исследования тропов и фигур имеет давнюю традицию, но до сих пор не найдены оптимальные признаки для их классификации.
Были введены понятия парадигматики и синтагматики. Под парадигматикой понимается такой аспект рассмотрения языка, когда языковые элементы, идущие в речевой цепи по принципу «или-или», «или один-или другой», извлекаются из речевой цепи и сводятся в группы, в классы. Под синтагматикой понимается аспект языка, когда элементы речевой цепи, являющиеся ее отрезками, располагаются только один за другим, но не одновременно. С учетом вводимых понятий тропы можно считать парадигматическими средствами, так как они демонстрируют собой совмещение. Они создаются соположением смыслов, либо соположением форм, то есть моделей словосочетаний, предложений.
Как показали количественные подсчеты, Ахматова тяготеет к олицетворению и метафоре. Еще мною было замечено большое количество употреблений риторических вопросов и обращений.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Абрамович, Г.Л. Введение в литературоведение [Текст]: учебник для студентов филологических специальностей педагогических институтов/ Г.Л. Абрамович. – М.: Просвещение, 1975.
Арнольд, И.В. Стилистика современного английского языка [Текст] / И.В. Арнольд. – М., 1990.
Березин, Ф.М. Общее языкознание [Текст]: учебное пособие для студентов педагогических институтов / Ф.М. Березин, Б.Н. Головин. – М.: Просвещение, 1979.
Ковтунова, И.И. Современный русский язык. Порядок слов и актуальное членение предложения [Текст]/ И.И. Ковтунова. – М., 1976.
Кожина, М.Н. Стилистика русского языка [Текст]/ М.Н. Кожина. – М.: Просвещение, 1983.
Новиков, В.И. Энциклопедический словарь юного литературоведа [Текст] / В.И. Новиков. – М., 1998.
Новиков, Л.А. Искусство слова [Текст] / Л.А. Новиков. – М., 1991.
Панов, М.В. Энциклопедический словарь юного филолога [Текст] / М.В. Панов. – М.,1984.
Розенталь, Д.Э. Секреты стилистики [Текст] / Д.Э. Розенталь, И.Б. Голуб. – М.:Рольф, 1996.
Скребнев, Ю.М. Проблемы экспрессивной стилистики [Текст] / Ю.М. Скребнев. – Ростов н/Д.: Изд-во Ростовского университета, 1987.
Служевская, Т.Д. Уроки русской словесности [Текст]: практикум по культуре речи / Т.Д. Служевская. – Спб.: Изд-во ин-та образования взрослых совместно с издательством «Тускарора», 1994.
Степанов, Ю.С. Основы языкознания [Текст] / Ю.С. Степанов. – М., 1966.
Ахматова А.А. Собрание сочинений в двух томах. М.,Правда,1990г.

Приложенные файлы


Добавить комментарий