«Статья на тему:»НРАВСТВЕННОЕ И ГРАЖДАНСКОЕ ВОСПИТАНИЕ В ШКОЛЕ ФРЕНЕ»»

НРАВСТВЕННОЕ И ГРАЖДАНСКОЕ
ВОСПИТАНИЕ В ШКОЛЕ ФРЕНЕ

В начале двадцатого века возникло убеждение, что технические достижения и увеличение количества полученных знаний автоматически приведут к тому, что человек станет лучше. Научим его читать и писать, используем научно-технические достижения для улучшения условий его труда, будем непрерывно приобщать его к цивилизации с помощью средств коммуникации газет, кино, радио, телевидения, дадим ему доступ к культурным ценностям, и тут же повысится его нравственный потенциал. Так думали многие педагоги, в том числе и педагоги школы Френе. Французские учителя считали, что научить детей читать и считать значит даровать им спасение. Им казалось, что свидетельство об образовании открывает дверь в мир нравственности, гражданственности и человечности. И дети, и взрослые верили в него как в новое божество, которое, как ему и полагается, творит чудеса. Они полностью уверовали в эту идею и сражались за нее со всей страстью. Гражданское воспитание было созвучно нравственному воспитанию. Но это было достаточно эффективно для тех времен. В конце двадцатого века уроки морали и граждановедения, которые в течение долгого времени были движущими силами воспитания, стали терять свое влияние.
Сегодня все и дети в первую очередь знают, что существуют формы духовного развития и культуры, которыми школа пренебрегает, но которые обеспечивают тем, кто сумел их сохранить и развить, успех, престиж и деньги (так, например, профессии банкира, бизнесмена, маклера, фотомодели, шоумена и др. привлекают многих детей); что не все образованные люди превосходят других по нравственным и гражданским добродетелям. И это, действительно так, ведь сами по себе знания, внешняя культура, научные и технические открытия не обусловливают автоматически моральный и социальный прогресс. «Все это лишь орудия, которые при правильном употреблении, несомненно, могут служить человечеству, но с таким же успехом они могут принести ему неминуемую гибель, оказавшись в порочных руках», высказывали свои опасения педагоги Френе [1, 99]. И мы согласны с ними, ведь образование, с одной стороны, не обеспечивает автоматически преимуществ, а с другой стороны, в отсутствие нравственности, может стать просто опасным.
«Чтобы этого не произошло, нужно вернуть человеку достоинство и осознание своей самоценности, пробудить в его душе те струны, которыми школа полностью пренебрегала», били в набат педагоги-гуманисты [1, 99]. Что же касается гражданского воспитания, то они готовы были работать над формированием такого гражданина, который сознавал бы свои права и обязанности и сумел бы выполнить функции активного члена демократического общества.
Но этого обновления нельзя было добиться средствами и методами старой педагогики. С помощью министерских инструкций и педагогических журналов невозможно разом улучшить нравственную атмосферу, так же как и с помощью уроков, проповедей или даже примеров. Гражданственность входит в повседневную действительность, она становится неотъемлемой стороной жизни всех людей. Именно основываясь на деятельности демократических структур, на общественном поведении самих людей, нужно возрождать гражданскую культуру. Такая задача стояла перед французскими педагогами, и она требовала от них новых решений. У френетистов был большой опыт в этой области, и они предлагали им воспользоваться родителям и учителям. Педагоги были уверены, что невозможно говорить по отдельности о нравственном и гражданском воспитании. Их трудно отделить друг от друга. «В современных условиях индивид не может быть истинно нравственным, не будучи в то же время хорошим гражданином; вместе с тем сознательный член социума обязательно должен быть нравственным человеком», так утверждал Селестен Френе [1, 100].
НРАВСТВЕННОСТЬ НЕ ПРЕПОДАЕТСЯ,
А ФОРМИРУЕТСЯ
С. Френе сравнивал нравственность с грамматикой, «Можно превосходно знать правила морали, но не уметь применять их в жизни. Более того, формальное усвоение этих правил, по крайней мере, в период обучения, даже опасно, ибо дает возможность ученикам, да и учителям, думать, что если они выучили эти правила, то процесс их развития успешно завершен и им больше не надо предпринимать никаких особых усилий, чтобы следовать этим правилам в своем жизненном поведении» [1, 101].
Сегодня совершенно бесполезно и даже пагубно постоянно твердить детям традиционные наставления: будь вежлив и послушен, будь, воспитан, уважай своего учителя, не делай друзьям того, чего бы ни хотел по отношению к себе, будь великодушен и услужлив и т.д. Этот перечень может быть очень длинным.
При соприкосновении со сложной проблемой поведения обнаруживаются, по мнению педагогов Френе, два типа индивидов:
те, кто, по своей природе или вследствие неправильного обучения не умеет видеть проблему в ее реальном контексте, кто не пытается анализировать и углубляться в нее, чтобы найти решения, и кто лишь ссылается на выученные правила, обычно плохо «привязанные» к данным обстоятельствам. Индивиды этого типа всегда действуют так, как вы их учили, рискуя тем самым допустить тягчайшие промахи. На самом деле жизнь очень плохо соотносится с теоремами. Она требует от индивида выработки устойчивой привычки методически или интуитивно анализировать ситуации, для чего необходимы здравый смысл и гибкое мышление.
другой тип индивидов составляет большинство; это те, кто полностью пренебрегает словесными понятиями и правилами, которым их учили. Они разрешают те же проблемы исходя из собственного опыта, полученного в той среде, где они обитают, того опыта, который школа не смогла ни осмыслить, ни обогатить, проигнорировав тем самым свою воспитательную функцию.
Нравственность не преподается, она формируется в процессе человеческой жизни – мнение С. Френе. Но при этом он предполагал, что каждый «постарается вырастить ребенка в естественных жизненных условиях, в соответствии с которыми он станет в будущем решать свои проблемы. Однако нынешняя школа, имея собственные обычаи и законы, создает для ребенка искусственную обстановку, лишая его, таким образом, какой бы то ни было подготовки к реальной жизни» [1, 102].
Хотим мы этого или нет, сегодня нужно создать в школе такую среду, где ребенок привыкнет поступать как человек и как гражданин.
НЕОБХОДИМО ИЗМЕНИТЬ УСЛОВИЯ
Если мы, испытывая естественную тревогу за будущее, намерены вплотную подойти к проблеме нравственного и гражданского воспитания, то, прежде всего, нужно пересмотреть наше отношение к условиям, в которых ведется традиционное обучение.
Французские педагоги определили основные недостатки таких условий.
Ребенок, как правило, полностью изолирован от реальной жизни. Сквозь школьные стены не проникают жизненные заботы, не видна работа на полях и заводах, не слышен уличный шум. Высоко расположенные окна и их матовые стекла были, а часто бывают и сейчас, воплощением той изоляции, которая носит вовсе не случайный характер. Учителя не хотят, чтобы дети отвлекались и оправдывают изоляцию, полагая, что она способствует интеллектуальному развитию индивидов.
В результате подобной изолированности искажаются представления об окружающем мире. Ребенок ведет себя в школе не так, как дома или на улице. Нравственные правила, которые он усвоил в школе, перестают иметь для него значение в реальной жизни.
Ребенка принуждают беспрекословно подчиняться, и эта муштра «сводит, на нет» все нравственное воспитание. Ребенок привыкает, не раздумывая, подчиняться школьным правилам. Послушно исполняя приказы, он теряет свои личностные качества, что в корне противоречит целям воспитания. «Дети, обученные лишь смотреть и слушать, становятся пассивными существами, писал Р. Штейнер. Они беспомощны перед лицом действительности» (Рудольф Штейнер немецкий педагог, разделял некоторые идеи педагогики Френе) [2, 10].
Бессмысленно и даже аморально объяснять ребенку, что такое свобода воли, когда он, лишен даже свободы действий; бесполезно говорить ему: уважай старших, когда сами они совсем его не уважают; бесполезно учить его великодушию, если к нему никто никогда не был великодушен.
В сущности, авторитарные методы, лежащие в основе традиционной школы, закономерно вынуждают ребенка, стремящегося к самореализации, всячески сопротивляться им. Иногда он делает это открыто, и тогда его считают асоциальным элементом (раз он не признает школьных законов, то в будущем не подчинится и авторитарным законам общества). Такого ребенка ждет суровое наказание.
Но чаще всего, как это бывает в борьбе с любой властью, сопротивление ведется втайне, с использованием всяческих уловок, и его результаты сказываются далеко не сразу. В нравственном отношении такое поведение еще более опасно, чем открытое неповиновение, поскольку ребенок становится лживым и двуличным, и эти качества порой остаются у него на всю жизнь.
Вся школьная методика это касается и воспитания, и учебы развивает в детях эгоизм, стремление к превосходству, добываемому в постоянной борьбе за отметки, первые места, высокие результаты экзаменов притом, что такая борьба всегда имеет печальные последствия, так думал С. Френе и, к сожалению, многое из вышеперечисленного сохранилось до сих пор.
Хотя нравственные соображения требуют взаимодействия и взаимопомощи, школа запрещает и преследует любые виды сотрудничества. Нельзя подсказывать, нельзя списывать, вместо этого безнравственное соперничество, болезненное самолюбие одних, уныние других. Все это, конечно, заслуживает безоговорочного осуждения.
Существует лишь одно приемлемое решение, настаивали педагоги-френетисты, в корне изменить социальные условия. Добиться освобождения школы невозможно без попыток изменить среду. И нельзя изменить среду лишь путем улучшения материальных условий жизни, оставив без изменения систему воспитания. Дети всегда бунтовали против авторитарных систем обучения и воспитания. Французский педагог-гуманист С. Френе излагает притчу о том, как люди создали школу по наущению дьявола. «И сотворили школу так, как велел им дьявол. Ребенок любит природу, поэтому его замкнули в четырех стенах. Ребенку нравится сознавать, что его работа имеет какой-то смысл, поэтому все устроили так, чтобы его активность не приносила никакой пользы. Он не может оставаться без движения его принудили к неподвижности. Он любит работать руками, а его стали обучать теориям и идеям. Он любит говорить ему приказали молчать. Он стремится понять ему велели учить наизусть. Он хотел бы сам искать знания ему они даются в готовом виде.
...И тогда дети научились тому, чему они никогда бы не научились в других условиях. Они научились лгать и притворяться.
...И вот что произошло. Как и хотел того дьявол, некоторые люди зачахли, стали вялыми и пассивными, утратили всякий интерес к жизни. Они лишились и счастья, и здоровья. Пропали любовь и доброта. Мысли стали сухими и серыми, души зачерствели, сердца озлобились.
...Дети отбились от рук. Они бегут из дома, ищут приключений. Они становятся практичны, самоуверенны и упорны без помощи школы и даже вопреки ей.
И погибла школа, которую так ловко придумывал дьявол» [1, 104].
Столь критическое отношение к школе можно было бы счесть преувеличением, потому что сформированное ею поколение не настолько испорчено, как это может показаться на первый взгляд. Школа все-таки всего лишь часть, а иногда и весьма ограниченная часть, нашей жизни. Гораздо большее влияние оказывают на детей социальная среда и семья, где недостатки школы сглаживаются или исправляются. Но бывает и наоборот, особенно в городе, где вред, наносимый школой, усиливается влиянием средств массовой информации. В любом случае для школы недостаточно быть только «невредной», утверждал С. Френе. Она должна вести дело конструктивно, воспитывать настоящих и смелых людей, а не отталкивать их от себя, как это делает общество, в котором для ребенка скоро вообще не будет места.
Нужно приложить все усилия, чтобы изменить школу, содержание и методы ее работы.
И вот как педагоги Френе оценивали уровень нравственной и гражданской воспитанности детей, притом, что это были «трудные» дети, а школа еще не достигла того идеала, к которому они стремились.
«Это уже не просто дети, это разумные маленькие личности, которые размышляют, спорят и принимают решения, как настоящие взрослые. Мы можем иногда осуждать или увещевать их, но нам и в голову не придет подвергнуть их какому-нибудь наказанию. И даже если иногда у них бывает минутное раздражение, непонятное сопротивление или более или менее серьезные нарушения в поведении, мы стараемся уладить это миром, полагая, что все это со временем пройдет. Они не идеальны, но во многих отношениях гораздо лучше, чем обычный взрослый. В любой ситуации они умеют принять на себя ответственность за свои действия. Поэтому они никогда не будут втянуты в сомнительные сделки, которые противоречили бы их достоинству, вынуждали бы их идти против совести, поступать нечестно» [1, 124].
Самое главное впечатление, которое складывается при близком знакомстве с заинтересовавшим нас течением гуманистического воспитания, состоит том, что педагогика Френе на российской почве не является чем-то агрессивным, разрушающим все традиции, требующим нового строительства. Она скорее всего является еще одной попыткой перейти от теорий и пожеланий к практическим действиям в деле формирования высоконравственного человека и гражданина.


Литература
1.Френе С. Антология гуманной педагогики. М.: Дом Ш. Амонашвили, 1996г. С.99
2.Педагогика С. Френе: теория и практика: Учеб. пособие / Под ред. Н.В. Друзиной. - Саратов: Изд-во Сарат. педагог. ин-та, 2000. - С.21










15

Приложенные файлы


Добавить комментарий